Страница 16 из 123
Астерия. Гластонгейт.
Земля тонула в волнах из листьев, а ветер гнал их в сторону города, откуда доносилась радостная музыка и смех. Мабон входил в свои права, когда день близился к закату. Я прошла между ветвистых кустов рябины, из ягод которой сделала браслет. В этом засушливом году они были скудными, как и количество животных в лесу, бежавших дальше к югу. Слабо верилось, что браслет убережет меня от злых духов, но традиции ведь и созданы для того, чтобы их не нарушать.
Старушке Маргарет это бы понравилось.
Оголенные плечи не ощущали холода из-за адского огня, а руки скрывала полупрозрачная ткань с рассыпанными на ней букетами роз. Само же платье окрасилось тьмой, лишь на корсете играли блики, словно искры от костра, а спереди короткая юбка переходила в воздушную тень за спиной. Образ дополняли черные сапоги из мягкой кожи на шнуровке. Шею украшало черное колье с цепочкой и каплями из рубинов. Я понятия не имела, где Чаннинг это все достал, а уж тем более зачем, но не смогла отказаться. Платье словно было создано для меня. Давно пришлось пересмотреть свою боязнь к украшениям и мягкой ткани. За спиной послышался хруст веток, я улыбнулась, чувствуя теплые пальцы на плечах и горячий след от губ на коже. Чаннинг не спешил покидать обитель леса, где без детей стало пустынно. Мне не хватало звонких пререканий брата и сестры, которые были слышны даже с дальней опушки. Не хватало теплого очага. Страсть к сражениям поутихла и вновь разожглась, как только рука Чаннинга скользнула по бедру. Выше.
― Эй! Мы опоздаем на праздник, ― буркнула я со смешком.
― Кому он нужен, когда ты так красива и рядом никого, ― Чаннинг встретил взгляд с теплом, в отличие от моего упрека.
― Неужели совсем по ним не скучаешь?
― Скучаю, и у них есть свой путь. Надо уважать их решение отделиться.
Я выводила контуры на тунике мужа с кожаными вставками и ремнями. Рукавов не было, что еще больше отвлекало от детей.
Ох, уж эти рельефы...
Взгляд скользнул ниже к поясу и рукояти кинжала, торчащего из сапога. Даже на праздник он не собирался идти без оружия.
― А что поделать? ― спросил он, заметив мой хмурый взгляд. ― Ты ведь запретила превращаться. Даже надел свой лучший костюм, ради такого случая.
Конечно, хотелось увидеть улыбку Джерарда и заплести косы Эпоне, но... Проведенного наедине времени у нас с мужем всегда казалось слишком мало. Я погладила его по щеке и заглянула в серо-зеленые глаза.
― Сходим на праздник.
― А потом вернемся, и ты нарядишься только для меня.
― Н-е-е-т! Только не эти полупрозрачные... Даже не знаю, как их лучше назвать.
― А мне нравится.
― В них холодно.
― Обещаю тебя греть.
― Выкину их всех к чертовой матери!
Чаннинг улыбнулся. Его глаза искрились добротой.
― Тебе самой они нравятся.
― Даже если и так, не хочу об этом сейчас говорить. Мы опоздаем на праздник.
Я развернулась и не успела сделать шаг, как Чаннинг дернул меня обратно. Его губы заставили забыть, как дышать. Сердцебиение сбилось и побежало мурашками по коже. Еще вдох и омут вскружил голову сильнее терпкого вина, расплываясь медовым нектаром на губах и заставляя таять в крепких руках, ощущая желанную опору.
― А теперь идем, ― сказал Чаннинг, как только мир сделал кувырок и вернулся обратно.
Мы взялись за руки и отправились на свет фонарей. Гластонгейт ожил в лучах заката.
***
Улицы заполнились людьми всех мастей. Сегодня друиды не спорили с квардами. Магия станцевала с изобретениями и предстала на праздничном столе в виде вина дружеской мудрости. Вдоль дорог горели фонари, вокруг которых кружил ореол из листьев. Они бросали на дома тень, словно в них поселились призраки. Механические столы сами шли на площадь к главным башенным часам под названием Стортхем, а на белых скатертях, расписанных орнаментами земли, расставили ароматно-пахнущие яства. Я ощутила весь букет от душистых кукурузных булочек до яблок в карамельной паутине. Стоило только вдохнуть, и сушеные грибы с острыми травами оставляли на языке соленый привкус. Мимо прошел стол с яблочным пирогом на тарелке из золотистой листвы и алых перьев. Вокруг выложили сочный виноград, играющий блеском от последних солнечных лучей, которые еще не успели скрыться за крышами. Чаннинг прошел мимо другого стола и захватил с него деревянные чаши с выжженными змеями по бокам.
— Это тебе. Раз сам не могу согреть, то разреши хоть угостить «Друидским туманом».
Я приняла угощение и сделала глоток. Это был чай из листьев смородины, смешанный с виски и травами, запах которых поднимался дымком и расслаблял мысли. Взгляд взметнулся поверх краев чаши и прошелся по гостям праздника. Несложно было заметить квардов среди толпы в белых одеяниях с яркими вышивками змей. Изобретатели оказались более изобретательны. Их костюмы украшали шестеренки и ремни. Кожаные туники казались произведениями искусства в отличие от природной простоты служителей земляной магии.
― Наверное, Маргарет уже на площади, ― сказала я. ― Даже нападения не остановят ее любовь к традициям.