Страница 104 из 123
― А что про нее рассказывать? – рыкнул муж. – Кровожадная сучка, как и всегда.
― Думаю, планы изменились.
Чаннинг вопросительно взглянул на меня, но не успел сказать ни слова.
― Вы видели это? – спросил, непонятно откуда взявшийся, Джерард.
Шу Ликин спешила за волком, возле которого приземлился Рейхтаг.
― Я не звал гостей, ― возмутился муж.
― Будь душкой. Проведи всех внутрь.
― А ты куда?
― Точить свой меч. Заплетать ленты в косички. Да и приодеться не помешало бы.
― Что за… Хм. Может кто-нибудь мне все же объяснит, что мать его происходит?!
― На все вопросы ответит Рейхтаг. Красота не наведется сама.
― Кейт?! Стой! Ай! Да чтоб тебя!
― Папа, ― усмехнулся Джерард.
Даже Старейшина не смог промолчать и выплюнул слова словно яд:
― Одним словом – женщина!
***
Пещера Карниксов хранила тишину, как давно забытая могила. Лишь кости хрустели под тяжестью мощных лап. Бернон отступил назад и увидел раздробленные черепа. Их осколки утонули в грязи. Медведь не желал спускаться глубже. Верный воин не желал здесь быть, но семя Священного древа словно поработило его дух защитника. Привязало к себе, будто плетеные кандалы, на внутренней стороне которых вырастали шипы каждый раз, когда он смотрел не в ту сторону. К счастью, даже под толстым мехом оказалась душа. Бернон не раз замечал, что лучше бы ее сейчас не было. Тогда можно было бы сказать, что: «― Все сделал не я». Но нет же. Бернон сам шел за ведьмой из плоти и крови, хоть разум явно был не ее. Слишком старый и опытный. Руны на меховых боках освещали путь. Пещера все глубже уводила под землю. Вокруг ощутился ропот, словно там, на поверхности, промчался адский табун. Черный нос принюхался. Пахло грозой, а еще пылью. Той самой, в которую превращается армия мертвецов. Бернон помнил войну. Помнил… В его памяти еще были настолько свежи картины из прошлого, что он быстро узнал запах.
― Идем, ― рассекла воздух, словно брошенным топором, Мейкна.
― Там что-то происходит.
― Далеко.
― Что?
― Говорю, далеко происходит. Нас это не касается. Пока.
― Возможно, нужно помочь.
Девушка замерла.
― Разве я похожа на ту, что будет помогать? Тем более их жизни ничего для меня не значат. Когда взращу семя, то сравняю Астерию с землей, а потом возведу новый мир.
― Сумасшедшая! – Бернон осекся, чем вызвал только смешок.
― Можешь, называть меня как хочешь. Мне ровным счетом все равно. Хоть бревном назови. Пока семя здесь, ты охраняешь. Представляешь, что будет, когда оно взрастет? Большая часть кинется на его защиту. Другие же будут уничтожены. История не врет.
― О чем ты?
― О том, что все давно предрешено. Давай, шевелись, мохнатая скотина!
Мейкна махнула рукой, и медведь стал легче перышка.
― Ты и сама в состоянии себя защитить, ― проревел медведь, не смея ослушаться.
Лапы переступали сами собой, ломая все новые и новые черепушки.
― Это правда, ― сказала ведьма. – Но вот в чем подвох. Найти проход может только тот, кто связан рунами. Кто связан с древом.
Бернон прищурился.
― Значит, ты не достойна его! – прорычал медведь.
Стены пещер содрогнулись. Мелкие камушки посыпались со влажных склонов. Сквозь землю просачивалась вода родников.
― Достойна или недостойна не тебе решать, ― грубо ответила Мейкна. – Осталось только найти старика….
― Рейхтаг, ― голос Бернона откликнулся эхом.
― Старый дурак. Думает, Кейт его защитит от меня и от скверны. Прячется за спиной девчонки. Трус! Даже бросил внучку умирать.
― Он не мог так поступить.
― Думаешь?
Мейкна обернулась. Ее глаза цвета кристально чистого льда угрожающе сузились. Бернон хотел бы попятиться, но мешала связь. Ее нельзя было оборвать не рыком, ни когтем.
― Все друиды предатели. Истинные правители сошли с ума. А Рейхтаг как всегда спасает лишь свою шкуру. Не больше – ни меньше.
― А что насчет тебя? Кого спасаешь ты?
В ответ Мейкна лишь усмехнулась.
― Астерия давно мертва, ― сказала она.
Из глубины пещер послышались шаги, подстегиваемые ругательствами. На стене заметушилась тень от дрожащего от холода силуэта, державшего факел.
― Николас, ― пропела ведьма.
― Далеко вы забрели. Еле нашел. А это обязательно?
― Ты же сам хотел принять участие. Отдал бы часть таблички и все.
― Ага и пропустить самое знаменательное событие в истории? Нет уж.