Страница 32 из 132
― Папа! ― крикнул Джерард перед тем, как сияние затянуло его целиком.
Чаннинг не успел протянуть руку, как свет погас, и горячие пальцы схватили Волка за плечи. Мягкий лунный свет, который лился из окна, сменил мрак неизвестного коридора. На него в упор смотрели родные глаза.
***
Я нависла над Чаннингом обеспокоенной черной тучей, пока рука нежно гладила мужскую щеку. Любимый припал губами к ладони, пытаясь таким образом зацепиться за реальность, которая согревала своим теплом и ароматом полевых цветов. Он оставил на коже легкий поцелуй. Мое тело ответило жаром.
― Снова кошмар? ― вырвалось предположение, едва касаясь губами горячего лба.
Он казался взмокшим от страха и переживаний. Я снова посмотрела в глаза Чаннингу и попыталась найти в них ответ.
― Лилит жива, ― безжизненно сказал Волк.
Нахмурились брови.
— Это всего лишь сон.
― У нее мой сын.
На этот раз пришлось промолчать, пока голова гудела от мыслей, нахлынувших безудержной волной. Я никогда не слышала, чтобы Чаннинг рассказывал о семье. Конечно, он не был монахом, но, чтобы сын... К этому невозможно было подготовиться. Рука дернулась. Чаннинг еще сильнее сжал тонкие пальцы.
― Кажется, мне нужно объясниться, ― сказал он.
― Желательно. Не хочу, чтобы в комнату ворвалась твоя жена и назвала меня разлучницей. Не так я себе представляла нашу совместную жизнь.
— Значит, думала о ней?
― Не меняй тему.
Чаннинг замялся. Он отпустил руку и сел на край кровати, вынуждая внимательно рассматривать напряженные плечи. Минуты шли. Тишина сгущалась внутри комнаты лунным светом, за которым следовала тьма. Ее Чаннинг и боялся. Я не торопила с ответом, но сгорала от любопытства и стыда. Между нами никогда не поднимался вопрос о прошлом. Каждый считал эту тему запретной, так как уважал старые раны друг друга. Всегда было что сказать, но никто не решался задавать нужные вопросы. Сейчас их накопилось предостаточно, чтобы приоткрыть завесу тайн.
Чаннинг долго молчал. Было похоже, что он не знал с чего стоит начать. Рассказывать о мальчике, который рано стал сиротой, было бессмысленно. Ему вряд ли хотелось видеть жалость в моих глазах. И чем он мог удивить девушку, которая сама лишилась родителей, когда ей исполнилось шесть. Ему же было на восемь лет больше. Это я уже слышала в ходе разговора, но не со мной. Его история собиралась в мыслях по крупицам с помощью кошачьего духа и случайно брошеных фраз. Про мать Чаннинг ничего не мог сказать дурного, кроме того, что она умерла при родах брата, а вот отец успел изрядно попить у своих сыновей кровь. Граф Уэльсон только с виду казался добропорядочным семьянином, а на самом деле ловелас и повеса. Не успело остыть ложе от тепла жены, как он начал приводить в дом женщин сомнительного происхождения. Все, что граф любил, измерялось слитками и хранилось в ящиках под поместьем. Чаннинг явно не хотел рассказывать и то, как защищал брата от ударов хлыстом, подставляя свою спину. Раны на теле зажили после обряда, но на сердце так и остались гнойные рубцы. Чаннинг не желал рассказывать, как радовался, когда получил извещение о смерти. Он пришел на кладбище в белом костюме и радостно похлопал брата по плечу. Сейчас Чаннинг считал себя глупцом, но тогда ― счастливым ребенком. Ему достались все деньги, поместье и лучшие места в карточных клубах. Бордели открыли свои двери и ублажали все желания, о которых он даже не знал. В то время Чаннинг редко видел брата. Густой туман и пары алкоголя резали взгляд. Благодаря своей хватке, он смог удержать поместье и втрое увеличить капитал всего за пять с лишним года. Волк ― стал не просто гербом семьи. Когда Чаннинг повзрослел, его боялись и обходили стороной. Все, кроме белокурого ангела.
Да я понимала, что их связь с Лилит стала надрывом старой раны, но не думала, что она обременена женой. Волк не желал рассказывать и то, как брат впервые привел в дом, кажется, Амелию. Слышала пару раз ее имя по ночам, сквозь толщу стен, когда ему снились кошмары. Юная девушка наверняка настороженно протянула ему руку. Касание женской бархатной кожи свело Волка с ума. Выбор брата не смог устоять перед властным владельцем поместья. Через месяц они возможно поженились. Еще через год, разумеется, у них мог родиться сын. Догадки подтверждались внутренним чутьем. Я знала Чаннинга лучше, чем он мог себе представить. Не было необходимости рассказывать все. Он и не хотел. Чаннинг ограничился периодом после женитьбы. О брате Чаннинг тоже смолчал. Хватило того, что отец бросил сына.
Только за это можно возненавидеть. Разве не так?
Чаннинг вновь посмотрел на меня. Я сидела на кровати, уткнувшись носом в подушку и внимательно слушала о розовых щеках младенца, красавице жене. С губ не сорвалось ни единого слова, что было на меня не похоже. Чаннинг боялся, что останется один и в то же время желал этого всем сердцем. Лилит объявилась неожиданно.
Значит, их связь непрерывна, и он может навредить Владычице огня. Пророчество изъяснялось предельно ясно. Чаннинг не хотел причинить боль, но у него не получилось.
― Где сейчас Амелия? ― сухо спросила я после длительной паузы.
― По словам Лилит мертва.
― Ты ей веришь? Веришь сну?