Страница 28 из 132
Наемник другого ответа и не ждал.
― Идем.
Глаза девушки были широко открыты, когда Хаким подошел ближе и помог ей встать. Алая струйка стекала с угла припухших губ. Под глазом проявлялась синева, но это было все мелочью. Хаким знал, насколько тяжелой может быть рука капитана, значит, его голова еще работала, хоть и гудела.
— Это не вернет Шу Ликин, ― сказал Хаким, когда провел девушку до порога.
― Не смей говорить о ней! Она мертва!
― Хочешь ударить и меня? Ну, давай.
Дрого не стал отказываться от предложения, о котором мечтал до самой Астерии. Он встал так быстро, как только мог. Хаким подтолкнул девушку в коридор, а сам занял оборонительную позицию на пороге. Один удар пролетел мимо и попал в дверной косяк, другой ― точно в цель и сломал наемнику нос.
― Еще, ― сказал он, сплюнув кровь.
Дрого замахнулся. Кулак замер всего в дюйме от лица Хакима.
― Чего же ты ждешь? Давай! Ударь еще. Ударь за то, что втянул вас во все это. За то, что прислал записку и позвал на Волчий хребет. Ударь за смерть девушки, которая была мне как сестра долгие годы службы. Ну же! Ударь! Это лучше, чем избивать беззащитную девушку!
― С каких пор тебя стали волновать бабские чувства?
― С тех пор как мой друг превратился в чудовище и перестал за услуги платить. Ты никогда не брал их силой, а предлагал выгодный обмен. Скажи, собирался ли ты заплатить этой девке, если она будет в состоянии выползти из твоей постели?
Дрого молчал. Правда била больнее, чем удары кулаком.
― Уходи! Не хочу тебя видеть!
― Я буду рядом, если понадоблюсь.
Хаким вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Он винил себя за смерть Шу Ликин, и стать чучелом для битья было меньшее чего достоин. Кровь вырисовывала линию по губам, через подбородок и оглушительно капала на пол. Взгляд метнулся к девушке, которая свернулась на полу клубком.
― Ты чего тут сидишь? ― спросил Хаким, когда она подняла на него заплаканный взгляд.
― Если я спущусь, то окажусь под другим.
― Разумно. Дрого хоть тебя не тронул?
― Не успел.
Последнее девушка сказала почти задыхаясь. Ее душила обида и боль. Не телесная, но тем не менее ужасающая. Она хотела бежать без оглядки из дома. Из города. Из страны, которая унизила и не сберегла от захватчиков, разрушивших ее жизнь. Сначала Зеленый туман, теперь еще и это. Хаким еще раз взглянул на девушку и вытер кровь с лица тыльной стороной руки.
― Хорошо. Пойдешь со мной. Только я не люблю говорливых.
― Буду вести себя тихо. Обещаю.
Девушка дрожала как осенний лист. Хаким протянул руку и помог ей подняться.
― Как тебя хоть зовут? ― сухо спросил он.
― Миори.
― Надеюсь, что не зря ввязался во все это. Идем. Попробуем найти тебе более полезное применение, чем развлекать пьяных гостей. Ни под кого ложиться не надо, но и отлынивать не советую.
Девушка лишь кивнула и послушно пошла за ним, пока в голове вовсю зарождались мысли о побеге сквозь пелену могильного тумана. Прочь из мертвого города. Как можно дальше в тернистый лес.
***
― Рад видеть тебя зрячей, ― сказал Рейхтаг, как только переступил порог заброшенной хижины.
Маргарет сидела на имитированной кровати из сложенных веток и густой листвы. Взгляд скользнул по заваленным набок стенам, покосившейся крыше со сквозными дырами и грязной посуде, которая осталась разбросанной на местами гнилом подоконнике.
― Извините, Ваше Высочество, что не королевские покои, но более новые дома разрушили много лет назад.
― Где мы?
― В деревне друидов.
― Не помню такой.
― И не должна, ― буркнул Рейхтаг и зашел внутрь.
Он принес цветы сиреневого цвета и положил их в ближайшую миску.
― Дикая герань? ― спросила Маргарет.
― Отлично подойдет для твоей сломанной руки. Зря, ты сцепилась с Чандрой.
Рейхтаг стоял к старушке спиной и не видел, как перекосилось ее лицо явно не от боли. Одна рука была затянута обрывками ткани между палками. Очевидный перелом хоть и не открытый. Синее пятно расползлось по бледной коже с примесью алых точек. Рейхтаг умел исцелять, и старушка надеялась, что его старания займут не более двух дней.
А что потом? Чандра не подпустит к Кондрату, а вот отца...
Маргарет всмотрелась в спину Старейшине. Кондрат злился на него, но не мог отказать в просьбе о встрече. Все-таки они оставались родней. Старушка вспомнила про Кейт. Сердце екнуло при мысли, что внучка может считать ее мертвой. Маргарет было интересно: пустит она хоть одну слезу или махнет рукой.
― Чего замолчала? Думаешь, как воткнуть в спину нож?
― Ты так плохо обо мне думаешь?
Рейхтаг обернулся. Он посмотрел на старушку и пытался найти хоть единое сходство с девушкой, чьи глаза сверкали как два янтаря на солнце. Белая пелена спала, но блеска так и не было видно. Янтарь потускнел и стал цвета коры старого дерева. Его корни торчали из земли и покрылись мхом, а ствол болезненными буграми. Рейхтаг скучал по ее смеху много лет, но так и не отважился сделать шаг первым.