Страница 33 из 55
Хаким медленно ступал по камням, чувствуя, как язык прирос к небу. Солнце еще было высоко хоть и клонилось к горизонту. Вокруг ни души. Только Латиф, если она у него есть. Стрелок ярко проклинал все: пустыню, дракона, ветер. Хлебцы закончились у подножья скалы, чтобы набраться сил, а воду они так и не нашли. Зато с высоты раскинулся прекрасный вид на огненные поля пустыни. Они соприкасались с садом камней. Таким же мертвым, как и их надежда выжить. Дракон оказался жесток.
«И куда он полетел? Да, черт его знает».
— Должно же быть здесь хоть что-нибудь, — Хаким присел на гладкий валун.
Горло жгло, а кожа на лице потрескалась и превратилась в рыбью чешую.
— Твой дракон хорошо над нами пошутил, — возмутился Латиф.
— Он не мой.
— Все равно. Зато Мерийец выспится.
Доугхлас не пошел с ними. Он остался возле ущелья, надеясь на милость богини. Никто так и не понял, просил ли он дождь или безболезненную кончину.
— Дальше идти нельзя! — крикнул Латиф. — Это бессмысленно. Здесь ничего нет. Мы зря тратим время и силы.
Камни поднимались по склону. Хаким посмотрел наверх. Три вершины казались бездушными духами. Стражами среди немой красоты. Голова гудела как после забродившей выпивки. Латифу сейчас было тяжелей. Он не подумал, что после радушного обилия его вновь ждет засуха и онемевший язык. Головокружение давало о себе знать. В висках зазвенело. Скалы покосились. Латиф упал и ощутил весь привкус пустыни на зубах, а еще удар в висок. Словно молот по наковальне.
— Друг, ты как? — прохрипел Хаким.
Латиф не ответил.
— Эй! Я брошу тебя здесь! Серьезно!
— Конечно, ты ведь мой лучший друг. Разве может быть иначе?
Хаким облегченно вздохнул.
— Хотя я передумал. Тебя ведь можно съесть. Жестковато, но лучше, чем камни.
Латиф приподнял голову с кровавым следом на щеке.
— А ты жесток.
— Не более, чем это чертова пустыня.
Хаким тоже прилег на камни, ощущая, как ветер плескается в волосах и сушит потрескавшиеся белые губы. Глаза закрылись. Послышались голоса под шум прибоя. Хаким представил, как лежит на берегу у подножья величественного города — Башшира. Волны ласкают песок, который рассыпается под черными сапогами. Взгляд поднялся выше. Тугие штаны, аппетитно обтягивающие бедра. Пояс, подчеркивающий упругий живот. Корсет и лицо, которое сливается с горизонтом. Почти прозрачное. Белое. Распущенные волосы вьются, словно на дне морском голубые светящиеся водоросли. Загадка природы. Призрак среди дня. Мираж, который тянет к нему руку. Хаким прищурился от солнечной вспышки, которая заслонила собой горизонт и до боли знакомую девушку.
— Вставай.
«Точно ее шепот».
— Вставай!
«Зачем?»
— Тебе еще рано умирать.
«Но здесь так хорошо. Хочу остаться».
— Вставай! Или задницу надеру! — послышался на этот раз грубый голос.
Синяя борода топорщилась как обувная щетка после тысячи пар.
— Чего тебе? — спросил Хаким и приподнялся на локтях.
Две звезды над головой горели как божественный взгляд. Они оказались на месте.
«Как долго я спал? И где же город?»
— Посмотри туда, — ответил Мерийец на немой вопрос.
Среди трех скал образовался проход. Водная гладь, которая рябила. Невесомый шар. Наполненный жизнью пузырь, будто образовавшийся среди щупалец кракена.
— Что это?
— Думаю как раз то, что мы ищем.
Доугхлас присвистнул и подал ему меч.
— А где Латиф?
— В отключке. Он странно дышит. Вернее, не совсем.
— Хочешь сказать, мертв?
— Еще нет, но если не поторопимся, то я вздохну спокойно. Не смотри на меня так. Он всегда меня бесил.
— Сможешь его отнести?
— Разумеется.
Мерийец не боялся жары и отсутствие воды его тоже не пугало, но вот тащить двоих... Одного на спине. Другого под руку. Еще топор, меч и пистолеты. Не тяжело, но чертовски неудобно. Хоть спуск давался легче, чем подъем. Но стало страшновато, когда приблизились к магическому проходу, который сиял холодом.
— Готов нырнуть? — спросил Доугхлас, не желая быть первым.
— Даже утопиться готов. Все же лучше, чем медленно гнить на камнях.
— И не поспоришь.
Хаким отстранился от друга и провел рукой по воде. Она обожгла ладонь и освежила чешуйчатую кожу. Рябь пошла кругами и засверкала, словно от пронизывающих ее солнечных лучей.
— Хватит думать. Ныряй уже.
Мерийец его подтолкнул. Брызги воды смочили камни. Кожа насытилась влагой, которая просочилась в нос, но Хаким не задыхался. Он словно дышал под водой и плыл на сияние. Очередной взмах рук. Еще немного. Хаким вынырнул и ступил на дорогу, вымощенную звездным камнем. Небо того же цвета раскинулось над головой. Огни фонарей освещали заполненные улицы. За спиной послышался всплеск. Мерийец с Латифом прошел через проход и тоже оказался в звездном городе. Странники ходили среди навесов, под которыми продавали все. От нежнейшего шелка до высокородных бриллиантов. Город был похож на Башшир. Вернее, на ту часть, в которой он вырос. Большой рынок, где не было дневной духоты. Хаким обернулся и увидел джинна. Он парил над землей в виде большой светящейся рыбы. Диковинные звери ходили за хозяевами на голубой цепи.