Страница 12 из 14
– Прежде это было закрытое мероприятие для семейств с королевскими корнями, – продолжала рассказывать Мисти, – таких как Людовики, пармские Бурбоны и Ауэршперги-Брюннеры. А кавалерами дебютанток становились прекрасные юные графы и маркизы. Но в какой-то момент организаторы стали разрешать богатым арабам и китайцам просто-напросто покупать билеты для своих дочерей. Теперь в список приглашенных может попасть любой нувориш – лишь бы денег хватило на платье от-кутюр[23] для своей дочурки. Увы, но стоит такому начаться, и суть бала уже испорчена.
– И в чем же эта суть? – спросила Дженни, сидевшая неподалеку. Похоже, она тоже прислушивалась. Мисти улыбнулась своей бесцветной снисходительной улыбкой.
– В том, чтобы определить, кто относится к высшему эшелону, а кто нет, – сказала она. – Публично и явно обозначить правящую элиту данной страны или региона.
Дженни недоверчиво склонила голову набок:
– Серьезно? Ты реально считаешь, что те, кто посещает балы дебютанток, являются лидерами общества?
– Тебе не понять, – ответила Мисти, – потому что ты никогда туда не попадешь.
Итак, разговоры о балах были самыми популярными в школе. Начало болтовне положил Le Bal, но сплетни разгорелись с еще большей силой, когда Сезон стартовал и в Америке – с Истсайдского котильона в Нью-Йорке и бала в честь Дня благодарения в Вашингтоне, округ Колумбия. Старшеклассница из «Монмута» – Грейс Кармоди – дебютировала на вашингтонском балу, кстати, вместе с племянницей вице-президента. Страсти достигли своего апогея, когда Мисти начала подбирать платье для своего первого выхода в свет во время Международного бала дебютанток, который должен был состояться в конце декабря в отеле «Уолдорф Астория». Младшая Коллинз провела большую часть октября, листая со своими подружками свадебные журналы в поисках наряда, а в начале ноября начала встречаться с дизайнерами. Платье дебютантки должно быть девственно-белым и в целом очень похоже на свадебное, поэтому их, как правило, и заказывают у свадебных дизайнеров. Но в случае Мисти было еще одно условие: как она объяснила подружкам, платье должно дополнять ее колье.
Из-за строгой политики «Монмута» по поводу драгоценностей я не видела колье Мисти, пока не стала иногда случайно пересекаться с ней в «Сан-Ремо» на выходных. На самом деле существовало два одинаковых колье: у Мисти и ее мамы. Каждое из них представляло собой золотую цепочку с великолепной подвеской в форме восьмерки. В центре подвески переливался потрясающий камень янтарного цвета. Колье было прекрасно по любым стандартам, да еще и очевидно старинное. Однажды в воскресенье я сделала Мисти комплимент по поводу украшения. Она осторожно провела по нему пальцем.
– Да, спасибо. Это семейная реликвия, и она мне очень дорога.
Так вот, с учетом колье в качестве непременного условия, Мисти встретилась с Заком Позеном, Сарой Бертон и Стеллой Маккартни (чтобы пообщаться с последними двумя, она летала в Лондон на выходные) и в итоге остановилась на Саре Бертон:
– Она была дизайнером платья Кейт Миддлтон, вернее, принцессы Кэтрин, для свадьбы с принцем Уильямом.
Платье для Мисти создавалось как единственное в своем роде. Оно будет отделано английским кружевом и тонкой золотой нитью в тон ожерелью, а белую юбку в стиле ретро пошьют из шелка-газар. Обойдется это все в восемьдесят шесть тысяч долларов плюс налог. Мне показывали набросок платья. Это что-то потрясающее, самое красивое платье, которое я когда-либо видела. Любая невеста удавилась бы, чтобы надеть его в день свадьбы или в любой другой день своей жизни. Мисти же появится в нем один раз. Для своего второго дебюта на Истсайдском котильоне в начале марта будущая дебютантка уже присматривала другое платье, потому что, как она заявила, «было бы так неловко появиться в одном и том же платье на двух разных балах».
После уроков Мисти с подружками выбегала из ворот школы, садилась в черный «Эскалэйд» и уносилась на примерки. И еще девушка стала много времени проводить в спортзале. Бальное платье должно сидеть как влитое, так что ей приходилось поддерживать свой вес и размер неизменными. Ну ладно, будем называть вещи своими именами – на самом деле Мисти не ходила в спортзал. Она наняла личного тренера, чтобы тот гонял ее на беговой дорожке родителей в их домашнем тренажерном зале. Как бы то ни было, она и правда стала заметно стройнее, но даже так все равно выглядела сурово. Худоба не могла изменить ее холодный взгляд.
Я наблюдала за всеми этими приготовлениями с каким-то отстраненным восхищением. Это был новый, неизвестный мир, который мне повезло увидеть вблизи, при этом не являясь его частью, и меня это вполне устраивало. А потом этот мир внезапно настиг меня и затянул в водоворот событий самым неожиданным образом – моего брата пригласили на Международный бал дебютанток.
Глава 8
Рэд
Процесс отбора достойных молодых леди для появления на балу в качестве дебютанток был старомодным, сложным и в значительной степени основывался на происхождении девушки и связях ее семьи. Процесс отбора достойных молодых людей, которые сопровождали бы этих леди на бал, происходил иначе. По традиции каждую дебютантку сопровождали два кавалера: кадет из военного заведения и обычный гражданский юноша из подходящей семьи (если у девушки таковой имелся, то это зачастую был ее бойфренд).
Для девушек, которые не знали никого из подходящих парней, в местном ресторане проводили мероприятие под названием «холостяцкий бранч». И в нашем патриархальном мире, где обычно парень приглашал на свидание, это был тот редкий случай, когда девушки могли рассмотреть все имеющиеся варианты и самостоятельно сделать свой выбор.
Как бы то ни было, Рэд и его приятели по лакроссу отправились на «холостяцкий бранч» шутки ради. Учитывая их изначально высокий социальный статус, парни из «Монмута» всегда были желанными гостями на таких мероприятиях, но на этот раз Рэд с друзьями в самом деле просто хотели поглазеть по сторонам и полюбопытствовать. Но потом Рэд – мой классный общительный братец – каким-то образом разговорился с юной дебютанткой из Сан-Антонио, Техас, и прежде чем кто-то что-то понял, она попросила его сопровождать ее на балу. В «Монмуте» эта новость вызвала ликование, и внезапно Рэд стал, как любил говорить мой отец, круче, чем яйца вкрутую.
В результате за две недели до бала брата стали приглашать на все предварительные вечеринки. Это были мероприятия высшего уровня, где тусовались только крутые ребята. Естественно, там было полно выпивки, травки и экстази. Вечеринки заканчивались далеко за полночь, и Рэд часто возвращался домой в районе трех утра.
Вскоре после этого я заметила какие-то странные отметины на внутренней стороне предплечий у Мисти, Хэтти и Верити, которые тоже посещали все эти вечеринки. Недлинные вертикальные штрихи, нанесенные черным перманентным маркером прямо у запястья. У Мисти было семь линий, у Хэтти четыре, а у Верити три. Кое-кто из парней в компании тоже щеголял такими вертикальными отметинами. У Бо их было четыре, а у Дэйна Саммерхейза три. А потом, ранним утром после Международного бала дебютанток, брат вернулся домой невероятно взбудораженный и с бурлившим в крови адреналином.
Он ввалился в мою комнату и разбудил меня, его белая бабочка свисала с воротника, а волосы слиплись от пота. Я испугалась, что он перебрал с амфетамином и у него начались галлюцинации.
– Честное слово, Блу, клянусь, я ничего не принимал, – сказал Рэд, пытаясь отдышаться. – Нет. То, что произошло – круче любого наркотика. Я сейчас расскажу тебе, но ты должна поклясться – на полном серьезе поклясться, – что никому об этом не расскажешь. Ни маме, ни папе, ни Тодду, ни особенно Мисти или кому-то еще из девочек в школе. Они тоже там были, и мне конец, если они узнают, что я тебе все рассказал. Но, чтоб я сдох, мне просто необходимо кому-то рассказать.
23
Одежда высокого качества, сшитая на заказ по модели кутюрье.