Страница 13 из 16
– Может, при дедах и прадедах водилось, а отцы позабыли? Недаром же сказка сказывается.
Дедич взял ее руку и повернул так, чтобы показалось золотое колечко Волха на пальце. Как будто никогда не видел такого дива, как будто не надевал его уже лет шесть разным девам в день выбора невесты. Колечко было то же самое – по преданию, его носила сама Ильмера, земная супруга Волха. Но на этой руке старинное кольцо будто родилось заново.
– Пламя вод, – вдруг сказала Мальфрид.
– Что? – Дедич вскинул глаза к ее лицу.
– В народе прабабки моей сказители золото называют «огонь моря», или «пламя волны», или «искры прибоя», или еще как-то так. А это кольцо от Волха и есть пламя вод всей земли словенской. Знаешь, как костры купальские в Волхове отражаются, будто и там, на дне, тоже костры? Вот это оно.
Дедич улавливал, что она хочет сказать, – и не только потому, что род его уже полтораста лет жил в соседстве с варягами и кое-что об искусстве скальдов до него доходило. На уме у него было другое: это самое «пламя вод» на руке очередной избранницы каждый год летит в реку. И потом горит пламенем костров из-под воды… Так, может, за много лет жар этого пламени довольно нагрел кровь господина вод, чтобы совершить некое диво, какого не ждали?
Он не мог принять решения сам, не советуясь с богами и мудрыми своими соратниками. Но точно знал: ему не хочется отпускать эту руку с кольцом.
– Поезжай домой. – Дедич встал с бревна, и Мальфрид тоже поднялась. – Я тебе весть пришлю.
Молча они направились по краю луга и по тропе к причалу. Кроме Кальва и отроков из Хольмгарда, тут обнаружилось еще двое отроков из Перыни: прослышав о гостях, пришли поглядеть, что происходит. При виде идущих все вскочили.
У края причала Мальфрид замедлила шаг.
– Я буду доброй вести ждать, – тихо сказала она. – От тебя.
Метнула на него взгляд из-под ресниц и свела губы, будто обещая поцелуй. Дедич уже понял: это у нее вместо улыбки, и такая улыбка казалась дороже любой другой. Уперев руки в бока, он смотрел, как она быстро идет по мокрым плахам к лодке, как отроки живо хватают весла, как Кальв помогает ей сойти по сходням и сесть на носу. Много ли времени миновало после Купалий? Месяц с небольшим прошел, а она, Малфредь, внучка Свандры, уже другая. Встревоженная девушка, не знающая, что ей предстоит, обернулась вилой, готовой расправить лебединые крылья.
Через день в Хольмгард явился отрок из Перыни. Там всегда жили несколько человек, присланных старейшинами лучших родов: отроки обучались всем премудростям и искусствам, что нужны для служения богам, а попутно занимались хозяйством, ухаживали за скотом для будущих жертв, поддерживали в порядке священные места и кормили духов, которые часто требовали пищи. Отроков же рассылали с поручениями, когда жрецы желали кого-то позвать к себе или уведомить о чем-то.
– От Дедича весть для Малфриды, да благословят тебя боги. – Отрок, приведенный в гридницу, поклонился Сванхейд и Мальфрид. Она не раз видела этого парня, Хотилу, на павечерницах и игрищах, но сейчас он был суров и важен, как требует случай. – Сказал он: на то, о чем шла у вас речь, Волх ответ дал добрый. Завтра на заре вечерней должно тебе быть под Волховой могилой, близ воды. Найдешь там белый шатер, войди в него и жди. А там увидишь, что будет.
Мальфрид учтиво поблагодарила за добрую весть, стараясь не показать, что от волнения ее бросило в жар. «Увидишь, что будет»! В преданиях говорят так, когда человек выходит на встречу с иным миром, но не должен знать заранее, что именно ему предстоит.
Полдела сделано. Мальфрид сидела в гриднице, сложив руки на коленях; на нее со всех сторон устремлялись взгляды челяди и домочадцев, но вопросов никто задавать не мог, а она не собиралась выдавать своих тайн. В душе ее волнение мешалось с первым торжеством. Одна победа уже одержана. Дедич согласился ублажить господина вод так, как предложила она, а не так, как это делали здесь со Словеновых времен. Ящер знает, чего ему стоило этого добиться – ведь на такое важное изменение обряда нужно согласие всех, кто служит Волху во благо племени словенского. Но ей удалось сделать так, чтобы он сам этого захотел, а дальше уж была его забота.
Если у них ничего не выйдет и боги не смилуются, прежний способ останется в запасе… Но все же ее надежды уцелеть заметно окрепнут: у нее появится весьма влиятельный защитник в самой Перыни.
Да и что там еще «будет»… Если раньше она почти не думала о Дедиче, то теперь он не шел у нее из мыслей. Она предложила ему себя ради того, чтобы избегнуть смерти в волнах, но не сказать, чтобы цена спасения казалась ей обременительной. При мысли о том, что они будут вместе, внутри проходила горячая волна. Даже в воспоминаниях его низкий звучный голос – голос господина Волха – будто щекотал и ласкал ее изнутри живота, в самом средоточии ее женской силы.
Но ведь в тот вечер с нею будет не он! Не сам Дедич. А иное существо, которое он взялся к ней доставить.
Закрыв глаза, Мальфрид вспоминала свою жизнь – казалось бы, не длинную, но случилось с нею больше, чем с иными за шесть десятков лет. Она родилась законной дочерью князя деревского и получила имя Мальфрид в честь варяжской бабки по матери. В пять лет едва не сгорела в пожаре осаждаемого русью Искоростеня и из княжны стала пленницей, рабыней, ключницей Малушей. До пятнадцати лет она не знала, кто ее отец! Узнав, думала, что князь Володислав погиб десять лет назад, а потом нашла его живым, чтобы вновь потерять и проводить на тот свет – уже навсегда. Всеми силами она рвалась на волю, ради воли и чести прыгала в черную пропасть с заборола Горинца и бежала за реку к жениху, который сам вышел из могилы. Она жила на священной Бабиной горе и там соткала себе пояс новой судьбы, спряв нити на золотом веретене Зари-Зареницы. Она побывала на ложе земного Перуна и понесла от него дитя. Она родила это дитя в самой глубине Нави, где мужем ее был медведь – живой чур и земной Велес, – а приняла дитя Перуна сама Бура-баба, прародительница всего племени плесковского.
«Вдоль края Окольного проляжет твой путь…» И путь этот, как видно, еще не окончен. Теперь Мальфрид здесь – во владениях Ящера, на пороге еще одной священной тайны. «Увидишь, что будет…» О предстоящем вечере Мальфрид думала без страха, с глубоким волнением и ожиданием. Она ли не пыталась жить как все? Но боги, как видно, не для того послали ее в белый свет. При мысли о скорой встрече с божеством ее пронизывал трепет и притом надежда. Жар ее крови, что не мог найти выхода, теперь согреет господина северных вод и послужит во благо всему племени словенскому. И если на памяти живущих такого тут не водилось, так и давно ли здесь видели деву, во всем подобную ей?
Солнце садилось на той стороне Волхова, но медлило, до последнего не желая отвести любопытного взгляда от земного мира. День, когда Мальфрид предстояло отправиться на поиски белого шатра, выдался хмурым, но тихим, ветра не было, и сама река лежала будто плотный темный шелк. Мальфрид сидела в лодке, скользящей наискось в сторону озера, и ей казалось, что сам Волхов держит ее на ладони, бережно переправляя в нужное место.
Вот и причал у соснового бора. Сегодня вода была чуть ниже, чем в прошлый раз, волны не лизали плахи, и Мальфрид увидела в этом добрый знак.
– Нам как – ждать? – неуверенно спросил Кальв, после того как помог ей перейти по сходням.
– Нет. Поезжайте домой и будьте здесь завтра на заре.
Мальфрид не знала, когда ей придется возвращаться, но не хотела, чтобы ее ждали. Ей предстояло говорить с божеством, близкое присутствие людей только помешало бы.
Она сошла с причала и двинулась по тропке вдоль берега, между бором и рекой. Эта часть пути, до Волховой могилы, была ей знакома. Здесь она проходила в тот день, когда костяная стрелка указала на нее. Тогда она думала: это всего лишь обрядовая игра. Так оно и бывает почти всегда. Но иногда, когда богам и смертным взаправду нужно встретиться, привычная игра становится делом жизни и смерти.