Страница 10 из 16
– А они согласятся?
– Не знаю. Дева такого рода, как ты, стоит как три простых. Могут сказать, что если уж Ящер выбрал тебя… Но надежда есть.
Хоть Сванхейд и старалась утешить правнучку, облегчение к Мальфрид не приходило. Даже если не она, то какая-то другая девушка пойдет к Волху на дно. Из Гремятицы, из Полюдова… Сейчас она, эта неведомая Нежка или Снежка, ворошит где-то сено на прогалине. Радуется, что дождь унялся, подбирает из срезанной травы водянистые, мокрые земляничины и знать не знает, какая гроза к ней идет. Она ведь не невеста Волха, чего ей бояться?
С этими мыслями Мальфрид и отправилась спать. Зашла в девичью, взглянула на Колоска. Мальчик спал, откинув кулачок, светлые волосы разметались, как пушистые лучи… Холодная рука стиснула сердце. Что если жрецы и старейшины не согласятся на замену: выбрал Волх девушку из Хольмгарда, значит, ее и желает…
Что с Колоском станется без нее? Конечно, Сванхейд не даст пропасть старшему из своих праправнуков, будет растить, пока жива, или отошлет к Предславе. Но без Мальфрид никто не станет заботиться о том, чтобы мальчик сохранил свой род. Никто не вспомнит, что Колосок – сын киевского князя, никто даже из тех, кто об этом знает. Он проживет жизнь под этим детским именем, вырастет без отца и матери, без роду-племени. Только и останется ему, что оберег-спор, мешочек с зашитым колоском. Это ему-то, в чьих корнях столько могущественных княжеских родов с кровью богов в жилах! Затеряется он среди таких же безродных отроков – мало ли Мальфрид их повидала! – и сложит голову в каком-нибудь походе, даже не зная, что должен сам водить дружины… А пока он мал, она, мертвая мать его, будет блазнем приходить в ночи, тайком пробираться неслышными стопами и укачивать его… Если Ящер отпустит…
Прикусив губу, Мальфрид ушла в Тороддову избу. Без Бера та стояла пустая. Мальфрид улеглась на его лежанку, вдохнула знакомый запах от подушки, и на сердце немного полегчало.
Дождь шуршал за оконцем, из щели под заслонкой по бревнам стены сползал влажный ручеек. Опять дождь! В нем все дело! Волх-Ящер хмурится, вот его и хотят задобрить девой молодой. И что он будет с нею делать – когда она упадет на дно в пышном свадебном уборе, венке и со связанными руками?
Натянув до ушей одеяло, Мальфрид закрыла глаза, но сон не шел. Так и мерещилось, что вокруг нее смыкается та красновато-бурая холодная вода… Уходит все дальше серебряное небо, и лишь пузыри от последнего ее вздоха стремятся к нему вверх, а ее затягивает вниз, вниз, в придонный мрак… Овевают ее сильные струи, сковывают смертной стужей, и в холоде воды мерещатся объятия змеиного тела…
Волх встретит ее в облике змея? Как в сказке, что рассказал Князь-Медведь? Нет, тот жених из воды был змеем только на берегу, а в реке стал молодцем. Это всегда так: в человеческом мире волшебный муж имеет облик зверя, а своей родной стихии – человека. Когда она очутится на дне Волхова, божество реки встретит ее в облике мужчины…
Каким будет этот облик? С кем схож? Первым на ум ей пришел Дедич – тот, чьим голосом Волх-молодец манил и ласкал ее в лодке, в Купальский вечер.
Если так… Если бы было так! Если Волх придет к ней таким… и то слабое утешение.
За этими мыслями Мальфрид не заметила, как сон охватил ее, будто темная вода…
А когда заря пробудила ее, она уже знала, что ей делать.
Занимаясь обычными утренними делами: что для кого стряпать, сколько чего выдать, кому из челяди какой урок, – Мальфрид двигалась осторожно, будто боялась расплескать свой замысел. Делиться им со Сванхейд она не спешила – надо было сперва рассмотреть его получше, прикинуть, возможно ли такое здесь, среди людей, а не в сказке или предании. Но отчего же нет? Чем дольше она думала, тем сильнее ей казалось, что именно так все и должно быть. И даже чудно, что так не делается всегда. Неужели непременно требовалось прожить три четверти года в женах у волхва-медведя, чтобы постичь эту мудрость? Ведь мудрое зачастую так просто…
Когда Мальфрид со служанками подавали завтрак, за столом возле Сванхейд обнаружился Бергтор. Видно, два хольмгардских мудреца на заре опять раскидывали руны. Они пробовали и в полночь, и на вечерней заре, и на утренней, выискивая щелку в ограде Асгарда, чтобы подслушать шепот норн.
– Все кончится хорошо, – сказала Сванхейд, поймав вопросительный взгляд Мальфрид. – Я уверена. Нам выпадают добрые руны. Спрашивая, откуда придет к нам помощь, мы вынимали руну Уруз, и руну Лагуз, и руну Ингуз. Они указывают на мужчину и на покровительство богов, оказанное женщине. Думаю, нам нужно поступить, как я уже сказала: предложить тебя в жены в какой-то из старших родов. Я знаю, что ты не стремилась к скорому браку. Но сама понимаешь: лучше живой муж, чем Ящер. Хочу послать сегодня в Перынь и попросить кого-то из старших наведаться ко мне. Если они настроены доброжелательно и не хотят причинить нам зла, я пообещаю им другую невесту для Волха, а тебя – кому-то из отроков в их родне. Тогда они могут согласиться на такую замену и сохранить тебе жизнь.
– Дроттнинг…
Мальфрид вдохнула поглубже, будто опять собиралась прыгать с лодки в воду. «Не смей отступать, если решилась», – когда-то сказал ей Бер.
– Это мудро… и благородно… – сбивчиво продолжала она, – я благодарна тебе, даже мать не могла бы сильнее желать мне добра… но ты позволишь мне сказать, что я думаю… на какую мысль меня навели… Я видела сон…
– О чем ты говоришь? – Сванхейд прищурилась.
– Я знаю способ, как устроить… Волх получит жертву, но я останусь жива, и нам не придется искать другую девушку. Никто не умрет. Не знаю, как на это взглянут боги… но мы должны попробовать сначала так… Утопить кого-нибудь можно и потом! – выдохнула Мальфрид, не находя слов.
Иные замыслы, простые и ясные в мире богов, трудно излагать языком смертных.
– Объяснись! Я старая бестолковая женщина и не понимаю…
– Позволь мне самой поговорить со жрецами! – взмолилась Мальфрид. – Я предложу им… кое-что. И лучше будет, если ты позволишь мне самой съездить в Перынь.
– Ты хочешь поехать в Перынь? – Сванхейд широко раскрыла глаза. – Сама?
– Да. Сегодня. Пока есть время и они не бросали тот жребий.
– Но не опасно ли это? – заметил Бергтор. – А что, если они уже бросали жребий? И получили недобрый для нас ответ? Тогда они могут вовсе не отпустить тебя обратно!
– Если так, то вы еще успеете предложить им все то, что хотели предложить. А если мне придется умереть, то мне послужит утешением, если я никого не потяну за собой!
Мальфрид невольно оглянулась на пустое место Бера за столом.
Сванхейд смотрела на нее и молчала, подперев щеку рукой. Мальфрид не понимала, что в этом взгляде. Считает ли Сванхейд ее глупой? Или одобряет?
Старая госпожа вздохнула.
– Я прожила так долго… что уже верю в то, во что не верят молодые, которые думают, будто к своим двадцати годам видели все. Я знаю: боги когда угодно способны послать нам то, чего мы даже не могли вообразить. Через меня, да и через предков Олава ты ведешь род от самого Одина. Так почему бы ему не дать тебе мудрость и отвагу, чтобы ты спасла себя, когда никто другой не может этого сделать?
– Ты позволишь мне? – с бьющимся сердцем прошептала Мальфрид.
Сванхейд кивнула:
– Скажи Кальву, чтобы приготовил лодку. Тебе нужны еще люди?
– Нет, никто, кроме гребцов.
– А что нужно?
– Нарядное платье и застежки получше.
– Идем, выбери, что хочешь. – Сванхейд встала и взялась за бронзовый ключ, висевшей на цепочке под одной из ее собственных «скорлупок». – Ты поедешь сейчас? – Она взглянула на клочок серого неба за ближайшим оконцем. – Ветер… на реке будут волны.
Мальфрид не ответила. Случай не позволял ждать, пока благоприятная погода придет сама собой.
Ни на один княжеский пир Мальфрид не одевалась с таким тщанием. Сванхейд отомкнула перед ней свои лари, предложив выбрать что захочется, но Мальфрид, почти равнодушно оглядев россыпи золотых перстней и обручий, взяла два тонких серебряных витых браслета, позолоченные узорные застежки и одну нить бус с серебряными подвесками. Заново расчесала и заплела косу, надела очелье с золотыми колечками и хрустальными бусинами, голубой хенгерок с желтым шелком и серебряным тканцем. Когда она была готова, Сванхейд оглядела ее, покачивая головой от восхищения.