Страница 35 из 80
— К’ханаде разведчики обнаружили на северо-востоке в трёх тысячах локтей* от деревни… — он даже не успел договорить, какое оружие у них есть, как располагаются и сколько их, как Око просто встал со своего места и пошёл на выход с церкви. Верховный даже не собирался его останавливать. Трогать разъярённого Яутжу? Это моментальная смерть. Поэтому он просто проводил его взглядом и перевёл глаза на Уманку, — Кто же ты такая? — спросил он мирно спящую девушку.
Око двигался будто в бессознательном состоянии на место, куда указал ему Верховный. Гнев закипал в нём бурлящей лавой в вулкане. Руки подрагивали, хотели что-то сломать. Жвалы щёлкали, рискуя вырвать их из черепа. Глаза затуманены в неком неправильном опьянении чувств. Никогда ещё не чувствовал Яутжа подобного гнева, тем более на себя. Он мог иногда себя ругать за неправильные поступки и оплошности, но это! То что он не подумал в первую очередь о Уманке, был уверен в том, что такая температура её не убьёт! — тут он уже себя не ругал, он уже себя готов был искалечить до смерти за такую промашку! Он мог своими руками убить Уманку… Только потому что не принял её слова в серьёз…
И мысль о том, что именно он был бы причиной её смерти, выводила из себя ещё больше. Ни в чём не повинное дерево он успел врезать так хорошенько, что большая часть древесины слетела с дупла, а хруст пальцев был таким громким, будто они сломались! (они не сломались). Следующие собаки взвизгнули от страха и чувствовали гнев хозяина.
Эта злоба — сжигала изнутри все самые положительные эмоции, оставляя только нервозность, обиду, грусть и неумолимое желание сделать кому-нибудь больно, даже себе. Поэтому его ноги шли быстро, чуть не бежали. А когда увидел К’ханаде, не смог устоять на месте. Все правила Кодекса в мгновение ока вылетели из головы. Оставляя следующих за ним собак позади, дальше, он повёл себя как дикое животное.
Он показался у порога в лагерь К’ханаде. Черви заприметили его сразу, бросившись в атаку со смешным оружием (ножи, пики, копья) с отвратительным писком. Первый, самый крупный, был разорван голыми руками Яутжа. Второй, не успев остановиться, шокировано глядя на собрата, был схвачен за толстую шею, когти впились в его ребристое, скользкое тело, и медленно, словно с наслаждением, маньяк вытащил его органы, брезгливо выбрасывая на землю. Остальные застыли в ужасе, исчезло уверенность победы после смерти главаря, наблюдая как Яутжа глядел на них исподлобья, а глаза его… Словно два яростных огонька, подзывали к себе.
Самый пугливый из К’ханаде решил сбежать через землю, пока остальные стояли как тупые истуканы. Но сделать этого не смог. Быстрый Науд схватил его за другой конец тела — а то лицо смотрело на маньяка и визжало от страха — сдавил хвост до писка. Высунул он тело и оторвал оба конца, разливая густую чёрную кровь на тело Око.
Остальные решительно желали сбежать так же, как и сделал это пугливый, но Яутжа был неутолим в своём гневе. Он рыл землю сразу над тем, кого хотел достать, сдавливал лицо тяжёлой ногой и рвал тело на две полоски. Остался самый последний. Он не бежал, дрожал, держал при себе пику направленную на Яутжу. А тот в свою очередь без страха, с яростью, направлялся к нему, ещё сжимая в руках органы последней жертвы.
— Откуда ты такой взялся?! — истерически закричал он, отползая назад по тёплой, сырой, чёрной почве, пропитанной кровью его соратников, — Какого хрена ты здесь?! У вас же гон! — но маньяк не отвечал, сверкал глазами, как голодный зверь, — Я больше не буду ничего делать! Пощади! — он знал Кодекс Яутжей, поэтому, скинул оружие в сторону и прижался к земле, что пахла аммиаком, — Я сдаюсь! Сдаюсь! Велик… — он не смог закончить слово, так как Науд, что потерял сознание и не контролировал собственное тело уже с порога лагеря, стал медленно сдавливать его череп. К’ханаде стал кричать, просит прощения и пощады, да даже стал молится собственному богу, но Яутжа всё так же не был умолим. Череп с треском и отвратным чавканьем раздавился. Стопа Око погрузилась в подобие мозга, больше походившую на чёрного слизя.
Приходя в себя после недолгой резни, решил оставить всё так. Трофеев он уже из помятых и испорченных тел не получить, да и К’ханаде не были теми, кого можно вешать на стену. Поэтому, он просто развернулся и ушёл с лагеря, возвращаясь обратно. Внутри всё опустело. Он больше ничего не чувствовал. Стал равнодушен ко всему. И только мысль о Уманке зажигала маленький синий огонёк тоски.
В это же время, проснулась Эмма. Её глаза слипались, тело бросило в дрожь от холода, голос даже охрип. Она решила встать, чувствуя слабость в теле. Потом, повертела головой, стараясь понять, где она находится, но из-за нечёткий образов не могла дать точного ответа на собственный вопрос: «И где я?» Как тут, услышала цоканье копыт рядом, а потом и странное ржание, как у лошадей. Она не понимала, почему тут есть лошади. «Я что, на Земле, а всё было сном?!» — мысль вроде и облегчала, а вроде заставляла загрустить.
— Око? — тихо обратилась она к приближённому силуэту, но этот был какого-то светлого тона, да и не настолько большой, как Яутжа. К сердцу словно притронулись холодные пальцы, — Око! — крикнула она что есть мочи, в страхе поджимая к себе руки, — Уйдите! Я самка Яутжа! Вам будет плохо! — кричала она и не была уверена, что тот напротив её поймёт. Как тут, рука протянула ей что-то. Она не сразу взяла, так как испуг и не понимание, почему Око оставил её, заставлять никому не доверять. И всё она взяла это что-то, и как оказалось, это был наушник! Она всунула его в ухо.
— Понимаешь самца? — спросил силуэт напротив добрым голосом.
— Кто Вы? Где я? Где Око?! — завалила она бедного Верховного множеством вопросов. Она малозаметно потряс головой.
— Самец Верховный Тет-а-тет, — спокойно начал Святой, — Самка в моём доме, — обвёл он руками, — Не беспокойся, самке ничего здесь не угрожает. Арбитр направился на задание, — девушка по-началу не поняла, почему Око Арбитр, то есть, судья, но потом кивнула, так как те существа у корабля называли его точно так же. Означает ли это, что он не просто полиция, но ещё и судья какой-то?
— Он… Бросил меня? — не поверила она, поэтому сказала таким тоном, который передавал не понимание.
— Нет-нет! Конечно нет! — поторопился Верховный не выводить ей поспешных выводов, — Арбитр доверяет Верховному Тет-а-тет и ушёл на задание. Арбитр бы ни за что не стал подвергать опасности свою самку в таком плохом состоянии.
— Плохом состоянии? — переспросила она, и напряглась, — Тепловой удар?
— Самец не разбирается в болезнях Уманов, простите пожалуйста, — опустил он голову, но Эмма всё равно не видела этого.
— Этого Вы простите нас, что вот так вот ворвались в Ваш дом… Око по-другому бы не сделал, — скривила она виноватую улыбку, — Я рада, что мы всё же добрались до Вас.
— Самец всегда рад приветствовать именно этого доброго Арбитра, что помог нам в прошлых раз.
— Он был здесь раньше?
— Много лун назад. Прилетал на нашу планету, искал Грязную кровь, а когда на нашей планете появились К’ханаде, самец с ними быстро разобрался.
— Кто? — не поняла девушка, прищуривая взгляд.
— Банда преступников другой расы. Они часто докучают Тет-а-тет своим воровством.
— Понятно, — закивала девушка в понимании, и решала встать, как поняла, что всё время была голой. Она прикрылась руками, краснея и смущаясь, — Простите…
— Да? — заинтересовано спросил Верховный.
— У Вас есть одежда?
— Самке холодно? — и тут Эмма поняла, что и они не особо отличаются от Око, так как тоже не видели стыда обнаженности.
— Да, — сказала она, неловко улыбаясь. Верховный кого-то позвал, поговорил, и через минуту ему принесли тонкое одеяние из белой ткани. Протягивая девушке, Эмма с благодарностью его приняла и надела. Эта накидка напоминала тогу.
— Голодны? Скорее всего Арбитр не скоро явится.
— Почту за честь, — улыбнулась девушка. Силуэт куда-то пошёл, и Эмма решила следовать за ним. Если Око доверяет этому хорошему существу, то и она может. Но после не продолжительного следования, Верховный остановил её рукой, слегка касаясь плеча. Она отпрянула от этого прикосновения, как от кипятка. Доверяй — но проверяй, как говорится.