Чародей в скитаниях

Парк на экране увеличился. Они могли разглядывать отдельные деревья, сдвигавшиеся по мере роста к краям экрана.

Гвен сосредоточила на экране все свое внимание.

Речка становилась все шире и шире, заполняя собой центр экрана. Затем она уплыла вправо и вообще за пределы экрана.

Шорнуа и Йорик на несколько секунд уставились на экран, затаив дыхание. Оторванная от корабля каюта сильно дернулась, вдавив всех в амортизационные кушетки. Несколько минут все сидели, не двигаясь.

Затем Гвен заговорила, ее голос казался мягким в тусклости аварийного освещения:

– Прошу прощения. Я не собиралась врезаться с такой силой.

– О, все получилось отлично! – подняла ладонь Шорнуа.

– Чудесно, – кивнул с большим энтузиазмом Йорик. – Поверьте мне, леди Гэллоуглас, эта посадка куда лучше, чем мы ожидали.

– Любая посадка просто великолепна, – добавила Шорнуа.

Йорик освободился от амортизационной паутины и встал.

– Вот. Позвольте мне помочь вам, – он помог Гвен высвободиться из паутины. Встав, она ухватилась за его руки.

– Большое спасибо, мастер Йорик.

– О, пустяки. Это... эй! Майор! С ним все ладно?

Род откинулся на спинку разложенного амортизационного кресла, закрыв глаза, с мерно подымающейся и опускающейся грудью.

– Да, он в полном здравии.

Род с трудом приподнял одно веко.

– Да, – другое веко тоже поднялось, и он перекатил оба глазных яблока в сторону Йорика. – Просто немного устал.

– Он помогал мне перемещать судно, – объяснила Гвен.

– Немного устал, – кивнул Йорик. – Разумеется, майор. Э, прежде чем мы примемся еще за что-нибудь, как насчет того, чтобы немного вздремнуть?

Род покачал головой, освобождаясь от амортизационной паутины и с трудом подымаясь на ноги.

– Нет времени. Мы должны убраться отсюда до рассвета.

Йорик протянул было руку остановить его со словами:

– Нет, майор. Вы не... – но Род уже миновал его и шел, пошатываясь, к люку.

Пожав плечами, Йорик оттолкнулся и поднялся на ноги.

– Ну, он в чем-то прав. Приземлились мы весьма недалеко от терминатора. Как я помню по последнему взгляду на обзорный экран.

Шорнуа поспешила следом за Родом, мыча:

– Но откуда мы знаем, что здешний воздух хотя бы годен для дыхания!

– Потому что им уже дышат приблизительно два миллиона колонистов, зашагал в ногу рядом с ней Йорик. – И, конечно, всегда есть дырка в нашей собственной крыше. Неплохая попытка, леди, но его вам не остановить даже дорожной баррикадой из булыжника.

Род навалился всем весом на шлюзовой рычаг и толкнул. Дверь распахнулась, и он выскочил наружу вместе с ней. Он наполовину свалился, наполовину спрыгнул и почувствовал себя так, словно падает сквозь густую патоку. Когда его ноги соприкоснулись с землей, Гвен очутилась рядом с ним, поддерживая его за локоть.

– Умоляю, милорд, потише!

– Зачем, раз ты смягчаешь мои падения? Хотя спасибо, милая.

Гвен улыбнулась и покачала головой.

– Не отдохнуть ли тебе, милорд?.. Нет, все так, как ты речешь, мы должны скрыться. Однако, умоляю тебя, не забывай о собственной слабости, щади себя!

Род улыбнулся ей.

– Если я рухну, ты всегда сможешь устроить мне воздушную подушку, дорогая. В конце концов, в одиночку я плавать в воздухе не смогу... – он огляделся кругом. – Эй! Неплохо.

Одна луна стояла высоко в небе, а другая только-только взошла над горизонтом. Вместе они создавали как раз достаточно света, чтобы показать окружающие их со всех сторон ухоженные лужайки и подстриженные в виде живых скульптур деревья.

На обычных клумбах шелестели цветы, сомкнувшие на ночь лепестки, а в нескольких сотнях ярдов блестел, словно зеркало, небольшой пруд.

– Да здесь же... прекрасно, – вздохнула, оглядываясь кругом, Гвен.

Йорик бочком-бочком подобрался к Роду и ткнул его локтем в бок, показывая на Шорнуа. Та стояла молча, с напряженным лицом и затуманенным взором, упиваясь окружающей ее пышной красотой.

Род посмотрел и кивнул.

– Да. Рад, что мы вытащили ее с тюремной планеты.

– Да, бедняжка! – посочувствовала Гвен. – Увидать столь много красоты после долгих лет такого оголенного края...

– Мы можем снова увидеть его, если не уберемся отсюда, – Род просканировал деревья и кустарники, чувствуя, как усталость в нем оттеняется на задний план забурлившим в крови адреналином. – Невозможно сказать, в каком из этих фигурно подстриженных деревьев спрятана телекамера, а может даже микрофон.

Йорик кивнул.

– Кто-то должен был заметить, как мы свалились на них.

– Ну, тогда давайте посмотрим, не сможем ли мы исчезнуть, прежде чем они пришлют комитет по организации торжественной встречи, – Род повернулся уходить. – Посмотрим, нельзя ли разбудить Шорнуа, хорошо?

Йорик осторожно протянул руку, коснувшись предплечья Шорнуа. Та резко повернула голову, широко раскрыв глаза, и Йорик быстро отступил на шаг, просто из предосторожности.

– Мне действительно очень неприятно отрывать вас от созерцания, миз, но нам надо убираться, а не то у нас появится общество.

Шорнуа круто обернулась, глядя кругом диким взором.

– Правильно, – кивнул Йорик. – Невозможно сказать откуда. Только то, что они уже в пути.

– Мы не можем быть в этом уверены, – снова развернулась к нему Шорнуа. – Но будем дураками, если пойдем на такой риск. В какую сторону ушел майор?

Йорик показал, и Шорнуа двинулась вперед за Родом и Гвен таким ускоренным шагом, что заставила Йорика заторопиться.

Они вышли к мостовой, когда небо светлело от зари, пронизывавшей все тусклым, лишенным источника светом, подчеркиваемым прядями позднего лунного света. Это было время, когда ночь уже умерла, а день еще не родился, время между реальностями, когда нет ничего определенного и все возможно, время фантазии, когда может случиться все что угодно.

И ландшафт был самый подходящий для этого. Туман поднялся им выше колен, и его клочья выплыли, окутывая дымкой ряд наполовину деревянных домов с нависающими над улицами вторыми этажами. Скрипели на ветру вывески лавок. А где-то вдали раздавался чей-то лай.

– Да ту словно у нас дома, – удивилась, широко раскрыв глаза, Гвен.