Чародей в ярости

– Увы мне! – вздохнула Гвен, прижимаясь к нему чуть плотнее. – Но все равно, сама твоя близость сильно мне поможет, милорд.

– Прекрасно, когда ты гарантировала, что я не засну!

– А разве муж не должен всегда бдить? – прожурчала она.

– Да, дожидаясь своего момента! – он прижался щекой к ее голове. – Теперь я знаю, почему тебя называют ведьмой...

– Папа-а-а-а!

Род мгновенно проснулся. В этом голоске звенели слезы. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Грегори, стискивающего ему руку, тряся его. – Папа, папа! – По щекам мальчика струились слезы. Род обхватил его одной рукой и привлек к себе, укачивая. Детское тельце оставалось одеревенелым, сопротивляясь утешению. – Что случилось, малыш? – ласково обратился к нему Род. – Дурной сон?

Грегори кивнул.

– Что в нем было?

– Скверный человек, – шмыгнул носом Грегори.

– Скверный? – По какой-то причине Род вдруг насторожился. – Что он делал?

– Он крался к нам. – Грегори посмотрел на отца, широко раскрыв глаза. – Подкрадывался, чтобы швырнуть в нас какие-то штуки.

На секунду Род пристально посмотрел ему в глаза, а затем принялся ласково гладить по спине. – Не беспокойся из-за этого. Даже, если скверный человек и подберется к нам, твои братья и сестра дружно насядут на него прежде, чем он сможет сильно навредить. – Он улыбнулся и увидел, как нерешительно дрогнули, поднимаясь уголки рта, Грегори. Он взъерошил мальчику волосы и повернулся к жене. И увидел глядящую на него пару больших глаз. – Я ожидал, что ты проснешься, если у одного из детей возникнут трудности.

– Я слышала его, – тихо сказала Гвен. – Я видела его сон. И, милорд...

Род почувствовал, что сейчас надо быть настороже. – Что стряслось?

– Разум Грегори не создал бы ни столь слабого призрака, ни столь угрожающего.

Внутри у Рода нарастало напряжение. А следом ним начал закипать гнев. Род попытался сдержать его, напоминая себе, что они с Гвен, вероятно, могли справиться с любой попыткой повредить им. Но одна лишь мысль, что кто-то осмелится напасть на его детей, внедрять в их спящие мозги кошмары, казалась невыносимой.

Магнус, Корделия и Джефри внезапно резко сели на одеялах. – Папа, – ахнула Корделия, – что ты делаешь?

– Неужели уже так плохо? Я пытаюсь сдержать свой гнев.

– Изумительно хорошо. – Магнус моргнул, прогоняя сон, и нагнулся поближе, приглядываясь к отцу внимательней. – Воистину, хорошо. Глядя на тебя, я б никак не догадался о твоей ярости. Папа, что...

Ночь в нескольких футах от детей, казалось, сгустилась. Появилось что-то неясное, соединилось, отвердело и устремилось к земле, врезавшись в почву в нескольких футах от руки Магнуса. Тот резко повернул голову и уставился на шестидюймовый камень. Взгляд Корделии тоже был прикован к нему, но Джефри вскочил на ноги:

– Засада!

Ночь снова сгустилась, как раз над головой Магнуса. Появилось что-то неясное...

... и начало соединяться...

– Воздух! – Род метнулся к сыну. Плечо его сшибло Магнуса, тот растянулся на земле, и камень футовой толщины грохнулся мимо, задев Роду бедро. Тот взревел от боли, и гнева на чудовище, посмевшее напасть на его детей. Вся его ярость вырвалась на волю.

– Берегись! – крикнул Магнус. Дети уже смотрели вверх, как и приказал им отец. Поэтому увидели, как материализовывались камни – второй, третий, устремляясь к земле, когда становились реальными.

– Штандар! <прим. – игра с мячом> – закричал Магнус. И мгновенно принялся вместе с братьями и сестрой прыгать и скакать туда-сюда. Корделия выделывала такой воздушный танец, что у любого автоматического локатора полетел бы предохранитель, а мальчики появлялись и исчезали то здесь, то там, словно сигнальные огни в бурю. Магнус спросил его с подавленной яростью. – Ты ранен, папа?

– Ничего такого, чего не исцелит небольшое убийство, – проревел в ответ Род. – Дети – искать! Найти и уничтожить!

Дети, казалось, сфокусировались четче, и оставались видимыми более долгие промежутки времени.

Гвен поднялась на ноги и застыла, настороженно зондируя глазами ночь над ними.

Затем Джефри скакнул влево, когда небольшой валун материализовался точно там, где была его грудь.

Род стоял, оцепенев от ужаса. Если б мальчик по случайности не отпрыгнул в сторону, как раз в тот самый миг... – Кто-то пытается телепортировать камни в тела детей!

– Это сулит мгновенную смерть. – Лицо Гвен сделалось бледным и напряженным.

Род стоял не двигаясь, широко раскрыв глаза; но ночь вокруг него смазалась в бесформенную пустоту, когда его мозг открылся и принялся искать...

Корделия схватила метлу и взмыла в небо. На какой-то миг все трое мальчиков исчезли. Затем Магнус появился на противоположной стороне луга, едва видимый в лунном свете. И снова исчез, а в десяти футах вновь появился Джефри высоко над землей. Воздух стрельнул раздаваясь в стороны, как из пистолета, грохнул, заполняя пустоту, словно хлопушка. Луг резонировал от эха, словно от небольшого пулеметного огня. Джефри вновь исчез с глухим буханьем, а верхушка ближайшего дерева закачалась, треща, как бич, когда на верхних ветках появился Грегори,

А камни продолжали сыпаться по всему лугу.

– Муж! – голос Гвен сделался напряженным. – Этот враг скоро будет целить в нас.

Это вывело Рода из оцепенения. – Думаю, если он не пуляет только по малым детям. Нам лучше разделиться.

Гвен схватила помело и исчезла в темном небе.

Отчего Род остался с таким ощущением, будто он неподвижная мишень. Он полагал, что мог бы и сам взлететь в небо, если б только подумал об этом – но не хотел терять времени на попытку удержаться в воздухе. Нужно быстрей найти и уничтожить врага.

Взять в плен, – напомнил он себе – возьми, если сможешь, в плен.

Магнус появился в десяти футах от него, качая головой, – Он хорошо прячет свои мысли, папа. Я не могу... – Внезапно его глаза потеряли фокус. Над лугом прозвенел смех Джефри, отчетливый и полный радости, Магнус исчез с треском пистолетного выстрела. Род вскочил на спину Векса и рванул через луг живой ракетой.

Он прискакал как раз вовремя, чтобы увидеть как Джефри и Магнус стремительно вылетели из леса, неся молодого парня растянутого между ними словно канат. Тот и бранился, лягался и брыкался ногами, но мальчики крепко держали его руки, смеясь от восторга, и тащили его изо всех сил.