Чародей в ярости

Род пожал плечами. – Ты слышала, что тут говорили. Крестьяне раньше встречались с романовскими крестьянами на рынках, и вдруг их там не стало. И графу с графиней наносили иной раз светские визиты, но вот уж две недели никто не приезжал, а последний приехавший привез слухи о том, что романовские крестьяне волнуются из-за злых колдунов,

– Я бы испугался, – сказал Магнус, – если б подобные визиты так внезапно прекратились.

– Особенно, если б у тебя там были родственники, – согласился Род. – Которые, похоже, есть там у большинства из них. С кем же еще встречаться и выходить замуж дочерям рыцарей? – Он взял Магнуса за плечо. – Пошли, сынок. Давай-ка поможем убрать тут.

– Джефри, поторопись! – твердо приказала Гвен, и шестилетний мальчуган жадно проглотил последний огромный ломоть хлеба, отступая от стола. А затем протянул руку и схватил свою деревянную чашку, когда Род с Магнусом сняли столешницу с козел и перевернули на бок, свалив остатки на камыш.

– Так не очень чисто, папа, – напомнила ему Корделия.

– Знаю, милая, но в гостях не своя воля, приходится поступать так же, как хозяева. И не заблуждайся – граф и графиня проявили не малую доброту, позволив семье бедных лудильщиков переночевать у них в замке.

– Особенно раз им чинит чугунки их собственный кузнец, – добавил Магнус, собираясь отнести столешницу к стене. Род последовал за ним, и они подождали своей очереди бросить столешницу на все возрастающий штабель.

– Это все, должно быть, сделали ведьмы, – говорил своему товарищу стоявший перед ними крепостной. – Когда я в последний раз видел Хорта – ну помнишь, того конюха сэра Орлана? – тот сказал что среди крестьян появился злой колдун, требовавший, чтобы каждый из них заплатил ему по пени до Иванова дня.

– А Иванов день пришел и ушел, – покачал головой другой крестьянин. – Какое ж большее зло натворили такие колдуны к нынешнему дню?

Когда они бросили столешницу, Магнус поднял взгляд на Рода. – Такие слова вызывают у меня в груди больший страх, неизвестность, папа.

– Да, – согласился Род, – потому, что они угрожают нам лично. Вот тут-то и таится настоящая опасность, сынок, и не только для нас. Он обнял Магнуса за плечи, когда они двинулись обратно. – В реакции крестьян. Мы с твоей матерью и королевой Катариной при поддержки Туана начинали закладывать мысль, что эсперы могут быть славными парнями. Но один рвущийся к власти может пустить весь этот труд насмарку и снова бросить крестьян на охоту за ведьмами. – Он оборвал речь, улыбаясь при виде того, как Корделия и Джефри с трудом пробирались к нему таща одни из козел. – Да погодите! Вы еще недостаточно выросли, чтобы управиться с такой штукой, да еще без приспособлений!

Корделия опустила свой конец и сердито посмотрела на него, уперевшись кулаками в бока. – Я большая девочка, папа!

– Нет, пока еще не большая. И не будешь ею, по крайней мере, еще пять лет. – И добавил себе под нос:

– Дай-то Бог. – Но вы поступили очень мило, пытаясь помочь. Однако, ваша помощь нужна маме для подготовки места для наших одеял.

Корделия содрогнулась, а Джефри указал. – Под открытом небом было б приятней, папа.

– Мы искали сплетни, а не удобства. – Род развернул его кругом и шлепнул, направляя в указанное место. – Иди помоги маме, ей нужно, чтобы кто-нибудь уговорил кошку оставаться всю ночь около нас.

Джефри заартачился.

– Кошки воюют с крысами, – напомнил ему Род. Глаза у Джефри сверкнули, и он побежал к Гвен.

Род взялся за свой конец козел. – Ладно, взяли! Магнус поднял свой конец и повернулся к стене.

– Даже если б ведьмы и чародеи и смогли покорить весь Грамарий, папа, то не смогли бы удержать его при столкновении с таким страхом и ненавистью крестьян, – Он пожал плечами. – Нас слишком мало.

– Поосторожней с переходом на личности. – Род быстро огляделся кругом, но никто из крестьян не стоял достаточно близко, чтобы услышать. – Хорошо, что никому из них неохота быть увиденным рядом с лудильщиком... Нет, сынок, злой эспер, такой как этот Альфар, может удержать власть, но только путем самого сурового, жестокого, абсолютного господства.

– Это ничуть не лучше охоты на ведьм, – нахмурился Магнус.

– Хуже для моих целей, потому что это задушит любую надежду на демократию на этой планете. А хочу, чтобы телепаты Грамария стали в один прекрасный день средствами связи для межзвездной демократии. – Род выпрямился, расширив глаза. – Вот оно что!

– Что, папа? – поднял голову удивленный Магнус.

– То, где вступают в игру агенты из будущего, ну, знаешь, те злодеи умыкнувшие нас всех в Тир-Хлис?

Лицо Магнуса потемнело. – Я помню о них и об опасности, которой они нас подвергли. Но где признаки их участия в этой возне, папа? Я не вижу ничего, кроме пожилого кудесника, додумавшегося, наконец, как расквитаться за свою обиду и несправедливость к себе.

– Вот они-то и хотят, чтобы ты видел именно это. Ладно, сынок, на штабель раз, два – взяли! – Они закинули козлы на штабель и пошли за другими. – Но если появляется возможность репрессивного правительства, то существует вероятность появления, стоящих за ним тоталитаристов из будущего.

За ухом у него методичный голос завел знакомую пластинку:

– Обобщение основано на неадекватных данных...

– Но ведь признаков их присутствия недостаточно, – возразил Магнус. – Только суровость владычества Альфара!

– Ты снова разговаривал с Вексом, – обвинил его Род. – Но последи повнимательней, и ты увидишь другие признаки их рук за спиной Альфара. Лично я ломал голову над тем, что сказала твоя мать о том, что за примененным Альфаром против солдат 'мгновенным' гипнозом нет следа разума.

Магнус оцепенел, уставясь на него. – Но... папа... как такое может...

– Подымай козлы, – напомнил ему Род, они взялись за них и снова направились к стене. – Подумай, сынок – что не делает этого? Не думает, то есть. Что может делать разные вещи, но не думает?

Магнус молчал, пока они ставили козлы на штабель. А когда они собрались уходить, он догадался. – Машина?

– Ты все-таки разговаривал с Вексом, не так ли?

– За ухом у него раздалось короткое, неприятное гудение: