Пропал чародей

– Живучие, тьфу! – сплюнул Пак. – А жаль. Просто не хочется вас огорчать.

– Спасибо тебе, Пак! – пролепетала Корделия.

Эльф склонился над лежащим без сознания Хью, так сердито прищурившись, что глаз стало не видно за щелочками.

– Он без чувств, дети, но вы и так сможете заглянуть в его разум. Найдите лица тех, кто подкупил подонков.

Дети столпились вокруг, и Корделия пристально всмотрелась в лицо Хью. Остальные настороженно выжидали. Наконец образ возник у нее в голове – и братья увидели его.

– Вот они – худые старики с редкими волосами и горящим взглядом, – стиснул зубы Магнус. Грегори кивнул:

– Да, это те, кто хочет уничтожить власть, закон и порядок.

– Так и есть, – добавил Джеффри, – и они уже немало преуспели. Он поежился.

– Подумать только – закон и порядок настолько подточены, что солдаты дезертируют с постов!

Глава шестая

Итак, они углубились в залитый лунным светом лес. Пак уселся на единороге впереди Корделии, а Келли пристроился сзади девочки.

– С какой это стати мне теперь идти пешком? – заметил он, ухватившись за седло.

– И у тебя еще хватает наглости обвинять меня в несообразительности, – хмыкнул Пак.

Через полчаса единорог неожиданно остановился и повернул голову на восток.

Джеффри наморщил лоб.

– Что это с ним?

– По-моему, он слышит призыв, неощутимый для нас, – Пак навострил уши. Затем покачал головой.

– Нет, если он и слышит, то я – ничегошеньки. Что скажешь, Гривастый?

– Минуточку, сейчас я подниму усиление, – Фесс тоже повернулся в ту сторону, куда глядел единорог. – Я слышу крики. Высокие звуки, слабые из-за расстояния.

– Высокие? – фыркнул Пак. – И единорог их понимает? Похоже на то, что кому-то из Волшебного Народца потребовалась помощь. За мной, дети! Посмотрим, что случилось.

Детей не потребовалось особо уговаривать.

С полчаса процессия продиралась сквозь дремучий лес. Пак огибал корни деревьев и протискивался через просветы кустов, следом Фесс протаптывал тропу, а за ними мчался единорог с раздувающимися ноздрями.

Наконец крик услышали и дети. Он был действительно очень тонким, как и говорил Фесс, и очень тревожным. Когда они подошли ближе, стало слышно лучше:

– На помощь! На помощь! Помогите! Спасите, люди добрые!

– По крайней мере, непосредственной опасности нет, – заметила Корделия. – В голосе огорчение, но не страх.

– Давайте-ка поищем, откуда же он доносится, – кивнул Магнус.

– Вот они! – окликнул Пак.

Дети удивленно остановились – голоса были такими слабыми, что казались прилетающими издалека. Однако Пак нырнул в заросли прямо под носом у Фесса и раздвинул ветки. Единорог мелодично заржал и шагнул вперед, разрывая копытами палую листву. Под ветками оказалась железная клетка с двумя феями в фут ростом. На обоих были зеленые одежды, только у одной они были украшены цветами, а у другой – желтыми, красными и оранжевыми листочками. Сказочные существа задрали детские личики и, заметив единорога, вскрикнули от радости.

– Ой, Серебряная Грива!

– Привет, Бархатистая Шерстка! Добрый случай привел тебя!

Единорог негромко всхрапнул, ткнувшись носом в клетку.

– Он хочет их выпустить, – Корделия опустилась на колени рядом с клеткой, и феи тут же смолкли, вытаращив глаза.

– Не бойтесь! Я не сделаю вам зла!

– Это всего лишь девчонка, – чистым, тонким голосом сказала украшенная цветами.

– Ах! Малыши еще никогда не делали нам плохого! – листвяная улыбнулась Корделии. – Меня зовут Осень, а это моя сестра Лето.

Лето присела в реверансе. Она была пухленькой и розовощекой, с негасимой улыбкой на губах.

– А я – Корделия, – и девочка наклонила голову за отсутствием реверанса – она ведь уже и так стояла на коленях.

– Что за хитроумное сооружение пленило вас?

– Да это же ловушка для кроликов, – хохотнул Пак. – Ну-ну, феюшки! Это какой же надо быть растяпой, чтобы попасть в столь грубую западню?

– И каким же надо быть невежей, чтобы стоять и насмехаться над нами, вместо того, чтобы выпустить, – огрызнулась Осень. В отличие от сестрицы, она была худенькой и гибкой, с коротко стриженными каштановыми волосами.

– В нее попал заяц, – объяснила Лето. – Мы услышали, как он бьется, и взяли палки, чтобы открыть дверцу и выпустить его.

– Доброе дело, – продолжал ухмыляться Пак. – Так это он запер вас в благодарность?

– Ну, почти, – созналась Осень. – Мы держали дверцу, а ушастый выскочил наружу. Только когда он выскакивал, он толкнул меня задней лапой и сбил с ног. А сестра не смогла удержать дверцу одна.

– Да, дверца тут же обрушилась на меня, – вздохнула Лето, – и мы оказались взаперти.

– А что это за ловушка такая, что может удержать фею? – удивилась Корделия.

– Ловушка из Хладного Железа, – фыркнул Пак. – Ну и раззявы же вы, – попасть в такую примитивную клетку!

– А ты – нахал и грубиян, стоишь и издеваешься! – Осень уперла руки в боки и испепелила Пака сердитым взглядом.

– В самом деле, Пак, – Корделия укоризненно посмотрела на воспитателя. – С твоей стороны нехорошо посмеиваться над попавшими в беду! Или тебе все равно, что они чувствуют?

– Конечно, все равно! А ты и в самом деле веришь, что они обижаются?

– Конечно, обижаются! Недобрые слова слишком часто ранят!

– Только не этих растяп. Да ты спроси! Корделия вопросительно взглянула на фею Осень.

Та нехотя, медленно улыбнулась.

– Не могу возразить. Его насмешки не трогают меня.

– Меня тоже, – добавила ее сестра, – пока я способна съязвить в ответ.

– Ну просто дети, – провозгласила Корделия со всей высоты своего десятилетнего существования на этом свете.

– И так же беззаботно обращаются со временем, как взрослые, – Джеффри беспокойно огляделся по сторонам. – Кто бы ни ставил эту ловушку, он скоро может вернуться. Не пора ли выпустить их на волю?

– Да, не медля, – Корделия завозилась с замком. – А как это открывается?

– Очень просто, – фыркнул Грегори. Он наклонился, нажал защелку и отворил дверцу. Феи вылетели наружу и закружились на тонких, прозрачных стрекозиных крыльях, заливаясь смехом от радости.