Обреченные

— Каждого влечет своя страсть, — перевел он. — К чему ты это вспомнила?

— Тогда я поняла, что ты рисуешь не просто так.

***

— Через неделю мы возвращаемся домой. А весь июль проведем в Майами, и мы хотим, чтобы ты поехала с нами, детка. — Мама смотрела на меня через экран ноутбука.

Мы вернулись вчера из Дель Мара, и я решила остаться дома. Моя комната была абсолютно необжитой. Она шикарна, но как будто не моя. Планировкой занималась бабушка, и я даже не стала ничего переделывать, когда стала старше. Все те же постельные тона, белые занавески, огромная с балдахином кровать, заправленная розовым бельем. Я ждала Брэдли, он сильно злился, что я ничего не сказала ему о поездке и не отвечала на звонки.

— Мамуль. — Я поставила ноутбук себе на колени. — Я не смогу. У нас планы с Лукасом и Картером на это лето.

Мама немного нахмурилась. На самом деле, она никогда не злилась и не кричала. Прожив всю свою жизнь на побережье, ей был свойственен оливковый загар, который я получала с большим трудом. Мамины светлые, почти белые волосы струились по плечам. Она была красива. Голубые глаза, которые мы с Лукасом унаследовали от нее, искрились счастьем.

Мои родители были идеальной парой, несмотря не небольшую разницу в возрасте. Сейчас маме сорок один год, а папе недавно исполнилось тридцать шесть. Ему было восемнадцать, когда родилась я. Одному богу известно, что им пришлось пережить тогда. Ведь папа был несовершеннолетним, и вся ответственность лежала на маме. Но они смогли пройти через стену осуждения и сейчас мои родители – пример для подражания. По крайней мере, для меня.

— Что ж, — вздохнула мама, — вы в любом случае сможете присоединиться к нам втроем. Мы будем очень рады.

— Спасибо, мам. Где бэбик? — Я придумала это прозвище для папы еще маленькой, когда узнала, что он младше мамы.

— Ох, — мама расплылась в улыбке. — Твой отец написал новую песню и после концертов сутками пропадает в студии. У него большие планы. Скоро ты обо всем узнаешь, когда мы вернемся.

Я еще проболтала с мамой минут пять. Пока мы обсуждали такие мелочи, как мой новый темно-фиолетовый маникюр, в коридоре послышались голоса.

— Мама, мне пора. Я люблю тебя и бэбика. Скоро увидимся.

— И мы тебя любим, крошка. Пока.

Я захлопнула крышку лэптопа и уже хотела сигануть в гардеробную. Но не успела. Брэдли ворвался в мою комнату, и вид его был отнюдь не романтичным. Он мрачным взглядом оглядел мои голые ноги. Я стояла перед ним в одной рубашке и очень жалела, что из-за разговора с мамой, я не успела одеться.

Брэдли редко на меня злился, хотя я давала поводов предостаточно. Я заметила, что сегодня он выглядит не как обычно. Обычно он одет всегда с иголочки. Но сегодня на нем болтались потрепанные джинсы и черная футболка не свежего вида.

— Брэдли, все в порядке? — решила начать разговор.

— Это его рубашка? — вместо ответа, спросил он.

— Что?

Он что под кайфом?

— Ты слышала.

— Слушай, зачем ты приехал? Кидаться в меня тупыми обвинениями? Ты сам себя слышишь?

Бред какой-то. Я всегда носила рубашки.

— Я даже не могу, как следует накричать на тебя или ударить, потому ты это, черт возьми, заслужила Кейлин!

— Конечно, не можешь. Ты же знаешь, что с тобой будет, — спокойно констатировала я.

— Конечно, — саркастично повторил он. — Один брат тебя защищает, второй трахает. Как удобно.

Как только он это сказал, дверь в мою спальню резко открылась. Я не успела даже пикнуть. Кулак Картера с силой врезался по челюсти Брэдли. Брэдли упал на пол, и из его губы брызнула струйка крови. Картер стоял и сжимал кулаки, глядя на него.

— Что за… — Лукас появился в дверях. Он переводил взгляд с меня на Картера, затем остановился на Брэдли. — Что он сделал тебе, Кейли?

— У него длинный язык, — ответил за меня Картер. — Убирайся отсюда, и чтобы больше я тебя здесь не видел, — глядя на Брэдли, сказал он.

Брэдли вытер окровавленный рот своей футболкой и прошел мимо меня. Он был слишком напуган, чтобы сказать что-либо еще. На пороге Лукас схватил его футболку и притянул к себе.

— Тебе повезло, что мой брат оказался здесь раньше меня.

Брэдли бросил на меня последний взгляд, полный презрения и громко хлопнув дверью, вышел. Это единственное, что он мог себе позволить в присутствии Картера и Лукаса.

Я выдохнула и посмотрела на брата. Лукас не сводил с меня глаз.

— Что он сказал?

— Он назвал меня шлюхой.

— Что? Тогда он получил мало! — закричал Лукас.

— Эй, остынь, — вмешался Картер. — Он получил свое. Больше он не обидит чертенка.

— Сукин сын! — выругался Лукас.

Я подошла к брату и крепко к нему прижалась.

— Все хорошо, правда.

Лукас теснее прижал меня к себе.

— Никто не смеет так говорить о моей сестре.

Я улыбнулась и протянула руку Картеру, чтобы он присоединился к нашим объятьям, как мы делали это в детстве. Но Катер сделал вид, что не заметил этого жеста. Он сцепил пальцы на затылке и прошел на балкон, выходящий на мамин сад.