Обреченные

Неделю спустя я полностью освободилась от школы. После бала мы с Брэдли облачились в черные мантии и получили свои дипломы о среднем образовании. Со школой было официально покончено.

Я, Лукас и Картер отпраздновали это втроем; загрузив в белый внедорожник Картера вещи и доски для серфинга, мы укатили в Дель Мар, и сняли там небольшой домик у пляжа. Два дня мы сходили ума, бездумно бегав по пляжу и покупая ненужный хлам в городе. Мы катались на досках и пароме.

Дель Мар – приморский городок, достаточно спокойный, не такой суетливый как район Ла Хойя. Мы бывали здесь тысячу раз, но мне никогда не надоест приезжать сюда снова и снова. Иногда папа брал меня с собой на гастроли, и я побывала во всех штатах и некоторых странах, но Сан-Диего невозможно забыть. Если ты родился в Калифорнии, вряд ли ты найдешь свой дом где-то еще.

На третий вечер перед отъездом мы сидели с Картером на берегу. Лукас ушел на вечеринку у костра. Я наслаждалась красным закатом. Море будоражил воображение и, глядя на заходящий красный диск, который отбрасывал причудливые блики на воду, можно забыть совершенно обо всем.

Звуки музыки и крики с вечеринки доносились до нас лишь эхом. Плеск волн и крики чаек – идеальная тишина для меня. Эту тишину лишь нарушал слабый скрип карандаша.

— Ты рисуешь меня? — все так же глядя на море, спросила я.

Краем глаза я заметила, что рука Картера замерла.

— Забыл, что у тебя глаза на затылке.

Он сидел чуть поодаль меня. Я рассмеялась.

— Сколько у тебя рисунков со мной?

— Я не считал. Но если учитывать, что ты никогда намеренно мне не позировала, то ни одного. — Картер сел рядом. — Когда-нибудь решишься?

— Конечно. Только тебе нужно накачать меня чем-нибудь успокоительным. Сомневаюсь, что я выдержу больше тридцати минут.

Картер тихо посмеялся.

— Договорились.

Мы снова погрузились в тишину. На iPod Картера запела песня Энди Блэка «They Don’t Need To Understand». И мы продолжали думать каждый о своем. Рядом завибрировал мой телефон, и я с раздражением отключила его.

— Почему ты не проводишь лето с Брэдли? — Картер смотрел на меня в упор.

— Я никогда не провожу с ним лето. Тем более, мы ведь решили, что каждый день этого лета будет «особенным днем». Ты забыл?

«Особенный день» — мы придумали это еще в детстве.

— Конечно, нет, Кейли. Так и будет.

Мы улыбнулись друг другу.

— Я не понимаю ваши отношения, — сказал он.

Я ответила не сразу.

— У нас все было просто.

— Было?

— Школа закончилась. Брэдли уедет в Итаку, я остаюсь. Все просто, — повторила я.

— Ты ему об этом сказала?

— Скоро скажу.

Увидев, что я морщусь, Картер снова слабо улыбнулся.

— Не хочу тебя обидеть, чертенок, но складывается впечатление, что ты не расставалась с Брэдли из-за того, что не хотела сцен. Но здесь уже деваться некуда.

Я могла бы обидеться, но не на него. И что уж говорить, Картер был прав. Он знал меня как свои пять пальцев.

— И еще из-за Сары, — добавила я, от чего его улыбка стала шире. Со мной он всегда улыбался. — Мне же нужно было ей как-то солить.

Утробный смех Картера и плеск волн — еще одна идеальна тишина.

— Будь с ним честной. — Картер поднялся.

Кроме шорт на нем ничего не было. Я невольно залюбовалась его прекрасным и худым телом. Мышцы играли под кожей, пока он стряхивал песок с шортов. Тонкая полоска волос от живота шла к V-образному рельефу бедер. Моим оправданием сейчас служило, что я редко так пялилась на Картера, так как видела его постоянно, начиная с шести лет. Но в эти дни я позволяла себе слишком многое в отношении к нему, и меня это волновало. Мы давно договорились все забыть и продолжать жить, как будто ничего и не было. И до сих пор у нас получалось. По крайней мере, я так считала.

Картер протянул мне руку. На его правом предплечье с внешней стороны красовалась татуировка. Длинноволосая девушка со светлыми волосами обвивала загорелую руку Картера. Синее с корсетом платье облегало фигуру девушки. Ее скрещенные ноги обуты в высокие гриндерсы, а руки тянулись к кровавой надписи на кисти – «Doomed» (с англ. «Обречены»).

Свои татуировки Картер нарисовал и придумал сам, прежде чем идти в салон. Если Икар на спине означал его свободу, то эта надпись и девушка были загадкой. Он всегда уклонялся от прямого ответа о значении этого рисунка.

— Идем внутрь.

Я схватила его за руку и поплелась следом. На мне были стринги от купальника и белая футболка с длинным рукавом. Ступая босыми ногами еще по теплому песку и держа при этом Картера за руку, я снова почувствовала себя маленькой девочкой.

— Помнишь, во Франции мы ходили на немое кино? — вдруг вспомнила я. Тогда Джек взял и меня, когда летал в Париж в деловую поездку.

— Конечно, — ответил Картер. — Лукас тогда впервые влюбился.

Я рассмеялась. Им было по пятнадцать, а мне двенадцать. Лукас увидел черноволосую парижанку лет двадцати и мечтал о ней почти год.

— Субтитры были на французском, но я разобрала и запомнила одну фразу — Chacun est entraîné par sa passion.