Обреченные

Врач что-то говорила и говорила, но я ее не слушала. Она задавала вопросы, но я не могла ответить.

— Кейли, детка, ответь, пожалуйста. — Мама гладила теплой рукой по моему лицу и волосам.

— Я… не поняла вопроса. — Мой голос был сухой и безжизненный.

С тех пор как я очнулась и узнала все то, что произошло, мне не хотелось верить.

Я едва не убила нас с Картером.

Мы выжили, но погиб тот, о ком я даже не подозревала.

Я подняла глаза на маму и ждала очередного вопроса.

— Кейлин. — Светловолосая женщина в белом халате и очках подошла ближе и улыбнулась. — Очень жаль, что все это произошло, милая. Ты должна поговорить со мной об этом.

— Я уже говорила о том, что произошло.

Женщина и мама переглянулись.

— Я не имею в виду аварию, Кейлин, — продолжила доктор. — Были ли у тебя хоть малейшее подозрение по поводу твоей беременности?

При этом слове мама прикрыла рот рукой.

Беременность. Я никогда в жизни о ней не думала.

Мне скоро исполниться только девятнадцать, а я уже потеряла ребенка.

Делает ли это меня безответственной? Думаю, да.

Мне некого в этом винить.

— Нет.

— Замечала ли ты какие-либо симптомы?

Автоматически я хотела ответить «нет», но тут же прикусила язык.

— Меня тошнило. Несколько раз. Но я думала, это мексиканская еда.

Папа сидел в дальнем углу палаты на кресле и смотрел в одну точку.

— Ты заметила задержку? — Задала очередной вопрос доктор.

Меня раздражали ее вопросы. Почему она не могла их задать двадцать минут назад в своем кабинете, когда шарила железяками между моих ног?

— Да, но у меня всегда были нерегулярные месячные.

Она тыкала стилусом по планшету и кивала головой.

— Ты регулярно принимала таблетки?

— Господи, Зоуи. — Папа соскочил с кресла и подошел к моей кровати. Его сильная рука сжала мою, и я почувствовала опору. — Она могла бы поговорить с доктором наедине.

— Мы ее родители, Оуэн, — возразила мама. — И имеем полное право знать все, что происходит в жизни нашей дочери.

— Ты намерена продолжать так всю жизнь? — спросил папа.

— Ей едва исполнилось девятнадцать! И она была беременна. Я это так не оставлю.

— И что ты сделаешь?

— Хватит! – Я не могла больше это слышать. Будто меня здесь нет. Посмотрев на растерянную докторшу, я выпалила: — Можете назвать меня безответственной, но иногда я забывала принимать таблетки. Какой был у меня срок?

Доктор посмотрела на меня с сочувствием. Ей и самой было неловко находиться посреди семейной драмы.

— Пять недель. Мы поговорим об этом позже.

Она извинилась перед мамой и папой, и вышла из палаты.

— Ты достаточно меня унизила? — Я посмотрела на маму.

Она хотела возразить, но я не дала ей шанса.

— Только не смей винить Картера. Это моя вина.

Мама не верила своим ушам.

— Но он старше! Он должен был…

— Он ничего не должен был!

— Почему ты не принимала вовремя таблетки? — Голос мамы снизился и задрожал. — Ведь именно от таких ситуаций я хотела уберечь тебя.

Хмурое лицо папы разгладилось. Он подошел к ней ближе и притянул за талию. Несмотря на их бессонные ночи, мои родители оба выглядели как обычно. Папа в джинсах и белой рубашке, а мама в светло-розовом платье, которое четко подчеркивало ее изящные изгибы тела и длину ног, обутых в лабутены.

— Не нужно было ее садить на таблетки, — спокойно сказал папа. — Тогда бы она больше понимала свою ответственность.

Он был прав. Я молчала, молясь, чтобы наконец-то это прекратилось. Я все еще не видела Картера и Лукаса. Мне нужно было многое сказать Картеру. Но у меня постоянно болела голова. Либо от сотрясения, либо от маминых причитаний.

Дверь в палату тихонько открылась, и показалась копна черных волос. Мои глаза встретились с его глазами, и мир вокруг перестал меня волновать.

Я больше его не отпущу. Не позволю покинуть меня.

— Входи, Картер. — Папа тепло ему улыбнулся.

Мама демонстративно отвернулась. Я злилась на нее, а она злилась на Картера. Картер это прекрасно понимал. Его вид говорил об этом.

Но когда он посмотрел на меня, его темные глаза наполнились тоской и нежностью. Мое сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки.

— Поговорите, — сказал папа и потянул маму к выходу.

— Нет. Я останусь. — Она мотнула головой.

— Зоуи, не устраивай сцен.

Картер молча смотрел на меня. Мы оба не замечали перебранку моих родителей. Даже если они оба решат остаться, мы их даже не заметим.

Но по всему видимому, папа убедил маму. Все еще держа дверную раму, она бросила на нас еще один взгляд и вышла.

Картер делал нерешительные шаги, приближаясь ко мне. Его красивое и мужественное лицо покрывала темная щетина и бесконечные царапины.