Обреченные

— Вам часто снятся кошмары, Картер?

Я удивленно вскинул брови на доктора Морриса.

— Мне не снятся кошмары. И это ваши результаты?

— Вовсе нет. Я наблюдал за вашим сном всю ночь.

— Вы наблюдали за моей мозговой активностью, — напомнил я ему. — Не говорите так, будто вы Фрэдди Крюгер.

Доктор Моррис сначала улыбнулся, а затем негромко рассмеялся.

— Мне нравится ваш независимый юмор, Картер.

— Независимый юмор? Что это еще значит?

— Вы этого даже не замечаете. Но вы скованы в общении со мной. — Он проигнорировал мои вопросы. — Вы не больны, я повторяю.

— Спасибо, — я стиснул зубы. — Мне ясно. Ну, так что вы там посмотрели на этой диаграмме?

На столе между нами лежали непонятные для меня бумаги. Доктор Моррис взял одну из них и потер подбородок.

— Так кошмары вас не беспокоят?

— Я думал, вы знаете ответ на этот вопрос.

— Да, — подтвердил он. — Когда вы спите, вы видите сны.

— Вау, — саркастично охнул я.

Он не обратил на это внимания.

— Вы не помните ничего из своего детства, Картер.

— Ошибаетесь.

— Я имею в виду до того момента, как вошли в семью Холмес. Ваши родители погибли, и вас недолго воспитывал дедушка. Вы помните то время?

Мне не пришло не единого воспоминания.

— Вы думаете, что у меня психологическая травма на почве потери родителей и входа в новую семью?

— Я этого не исключаю. Но сомневаюсь. Действительно, сомневаюсь. Как психолог и невролог. Вы не видите сны, а скорее всего воспоминания. Ваш мозг не может с ними справиться. Вам нужно вспомнить. Разум борется, но не может. Эти воспоминания не обязательно могут быть плохими.

— Какой-то бред, док. Так я смогу спать?

— Да, Картер. Как только вспомните.

Мне надоел этот бессмысленный разговор.

— Что ж, спасибо. Надеюсь, больше не увидимся. — Я поднялся на ноги, намереваясь уйти.

— А я надеюсь в обратном. — Доктор Моррис поправил очки. — Поговорите с отцом или с кем-то еще из старших родственников. Я буду ждать вас.

Попрощавшись, я вышел из кабинета.

Я был разочарован. Думал, что этот центр действительно мне поможет, но они мне только промыли мозги. С таким же успехом я мог посетить психушку.

***

Въехав в ворота дома, я убедился, что машины Кейли нет. В последнее время она часто остается здесь, и я ее избегаю. Меня все меньше беспокоит ее поцелуй с тем парнем и те дни, что она с ним провела. На меня напало какое-то безразличие и злость на Лукаса за то, что он отчаянно пытается все уладить между нами. Он столько лет ничего не замечал, невольно вдалбливая мне в голову о невозможности быть с ней, что его обратные действия приводят меня в бешенство.

Остаюсь у Эм. Извиняюсь вином и пинчо. И попробуй только ухмыльнуться, козел!

Вся моя злость мигом улетучилась. Губы растянулись в улыбке, и я громко рассмеялся и откинулся на сидение с телефоном в руке. Надеюсь, у них сложится.

Сэм встречает меня своей улыбочкой.

— Картер. — Отец появляется в футболке и домашних штанах. — Ты сегодня останешься?

Я киваю и указываю на его штаны.

— Давненько тебя таким не видел. Не хватает бутылки пива и небольшого брюшка.

— Ну, пиво могу пообещать, а вот на счет брюшка, — он, смеясь, пожимает плечами. — Сегодня я дома и хочу поговорить с тобой.

Он проходит по коридору и заходит в бильярдную, свое излюбленное место в доме. Я следую за ним. Отец берет кий и, убрав треугольник, делает первый удар по шарам.

— Расскажи мне.

— Что? — Я стаскиваю рубашку и тоже беру в руки кий.

— Ты ведь от доктора Морриса.

Отец делает еще пару ударов и наконец, промазывает. Он смотрит на меня, явно ожидая не моей очереди, а ответа. Я забиваю два шара в правую лузу и говорю так, как есть:

— Он промыватель мозгов. Психолог.

— Есть разница, — возражает отец.

— Да, но… — я снова бью по шарам. — Он говорит, что я не могу кое-что вспомнить. Мои проблемы со сном связаны с детскими воспоминаниями, которых я не помню до того, как ты усыновил меня. Это какая-то ерунда. Я рос в хорошей семье. Ты ведь не из приюта меня забрал.

Его очередь бить, но после моих слов, его кий замер над шаром. Я, молча ждал, но ничего не происходило.

— Что такое, отец?

— Если бы я знал.

— Что? – Я еле сдержался. — Чего я не знаю?

— Картер. Раньше с тобой такое было не часто. Все думали, что твоя бессонница связана с потерей родителей и деда. Но потом выяснилось, что ты вообще этого не помнишь.

— Помню, но смутно. Но ведь это нормально.