Обреченные

Я направился к лестнице.

— Мой день рождения через два дня.

— Я помню. — Я обернулся и посмотрел на него.

— У вас не получится избегать друг друга. И если вы не хотите до конца выяснять свои отношения, я очень прошу, не впутывать меня. И не показывать все это нашим друзьям. Я не хочу этой напряженки. — Голос Лукаса был полусердитым или полугрустным.

— Не волнуйся, — сказал я и отправился в душ.

***

— Ваш самый эмоциональный момент в жизни.

Я сидел напротив немолодого мужчины. Его пронзительные болотного цвета глаза, неотрывно следили за каждым моим движением, а толстые пальцы бегали по экрану планшета. Совершенно белые стены кабинета резали глаза и не очень-то комфортно контрастировали с мебелью цвета морской волны. Мне казалось в месте, в котором тебе задают подобные вопросы, обстановка должна расслаблять, а не напрягать.

После более двадцати вопросов мне уже все они казались одинаковыми.

— Это довольно странный вопрос.

— Почему? — Доктор Моррис поправил очки.

— Мне двадцать один год. Я еще не прожил жизнь.

— Я имею в виду, за ваши прожитые годы, Картер.

Таких моментов было много. Не то, чтобы я был эмоциональным человеком, но я многое принимал слишком близко к сердцу. Все эти моменты были связаны либо с Кейлин, либо с Лукасом. Но сейчас я не мог вспомнить самый, как сказал этот странный доктор, эмоциональный. Их было слишком много.

— Такие моменты еще впереди, — настаивал я.

— Ну хорошо. — Доктор Моррис уткнулся в планшет и в течении минут трех не отрывал взгляд от экрана.

— Мне можно уйти? — не выдержал я.

— Ты казался мне терпеливым. — Доктор снова на меня уставился.

— Так и есть.

— Что ж, с тобой очень интересно, Картер.

Я ухмыльнулся:

— Врачебный сарказм?

Доктор Моррис улыбнулся, но продолжал говорить серьезно:

— Ты сдержан, не вспыльчив и эмоционально недоступен.

Это уже смешно.

— Вы психиатр? Психолог?

— Невролог. - Доктор поправил очки. — Сомнолог. Нам нужно еще провести пару бесед и сделать парочку тестов. Ты художник, то есть творческий человек. И для таких людей не существует границ дня и ночи. Ты творец, а воображение, как правило, не спрашивает, когда ему нужно прийти. Но твои проблемы связаны не только с этим. Я помогу тебе, Картер.

Я переварил его слова и спросил:

— Так я не псих?

Доктор уловил мой сарказм.

— Ты не псих, Картер. Но легко можешь им стань, если твой сон не нормализуется. Вся твоя спокойность и выдержка исчезнут. Ты станешь эмоционально нестабилен. То есть другим человеком. Нервные срывы и все в этом роде.

— Так, ясно. Тогда просто выпишите мне таблетки.

— Хочешь подсесть на колеса? — Доктор отложил планшет и придвинулся на край кресла. — Есть и другие способы.

— Ладно. Теперь я могу идти? У меня много работы.

— Не напрягайся. Приди сегодня домой, ляг на кровать и подумай и прокрути весь наш сегодняшний разговор. Прокручивай его раз за разом. Возможно, ты придешь к какому-нибудь выводу. — У доктора был вкрадчивый спокойный голос, соответствующий его профессии.

— Например? — поинтересовался я. Я совсем не понимал, что он несет.

— Просто сделай, как я сказал. Жду тебя в среду. На ресэпшене просто назовешь свою фамилию. Договорились?

Я кивнул, пожал ему руку и покинул кабинет.

Прежде чем ехать в галерею, мне нужно было заехать домой. Сегодня утром Хендрик встречал Кристиана Пабло, известного в Аргентине художника и агента. Хендрик надеялся привлечь одного из своих подопечных к работе с Кристианом, ведь он владеет самой крупной галереей в Буэнос-Айресе.

Я не смог присутствовать, так как обещал отцу, что посещу этого странного доктора. Кто знает, может он и поможет мне.

Лукас старался вести себя как обычно, но я видел, как его что-то не устраивает. Я не мог ничего сделать. Наш привычный уклад изменился, и чтобы мы ни делали, этого не изменить.

Я сразу же заметил «Инфинити» Кейли. Мне ужасно хотелось ее увидеть. Спросив у Сэма, где Лукас и Кейли, я прошел в направлении медиа-комнаты. Дверь была открыта, и я сразу заметил ее. Светлые с пепельным оттенком волосы, как всегда красиво вились в кольца и обрамляли ее кукольное лицо. Она была в своем стиле — рваных легинсах и черной майке, из-под которой выглядывал красный топ крест-накрест. Она стояла ко мне боком и тесно прижималась к Лукасу.

— Я так скучала.

Мое сердце сжалось. Кейли очень любила брата. И по моей вине он был зол на нее. Я старше, и я должен был давно поговорить с Лукасом, а не поступать как последний трус. Поступи я так раньше, возможно, сейчас было бы все по-другому.

— Ну-ну я с тобой, крошка. — Лукас чмокнул сестру. — Расскажи мне о своем друге.

Я напрягся.

— Мне с ним хорошо. — Кейли широко улыбнулась, а я уже спешил к машине.

Я забыл, зачем приезжал домой. Не хочу слушать, как ей с кем-то хорошо.