Страница 37 из 94
— Я была маленькой, Картер. Мне сказали, что у меня теперь есть еще один брат. Но чем старше мы становились, тем труднее мне было произносить это слово.
— Я никогда не был тебе братом. Я всегда хотел быть с тобой по-другому. — Его руки оказались на моей талии. Я сразу же подтянулась и обернула свои ноги вокруг его бедер.
— Хотел целовать тебя… — Он закусил мочку моего уха, и я с шумом выдохнула.
Затем он повалил меня на кровать и приподнялся на руках, не разрывая нашего зрительного контакта. — Прикасаться к тебе.
Моя спина выгнулась, когда он прижался своими бедрами к моим ногам. Через джинсы я чувствовала его силу. Я начала стаскивать с него куртку и футболку. Картер помог мне и снова склонился надо мной. Он дразнил меня, водя губами по моим, но не целуя. Я провела ладонью по стальным мышцам его рук. Картер издал тихий стон, когда я медленно двигая руками, остановилась на его торсе.
— Только ты и я, чертенок. Здесь больше никого нет.
— Никогда и не было, — шепотом ответила я.
Его губы моментально накрыли мои. Я впустила его горячий язык и задохнулась от удовольствия.
Именно это мне было нужно.
Картер, все еще опираясь на одну руку, запустил вторую мне под футболку. Пальцы ласкали соски, и я потянулась, чтобы снять с себя все лишнее.
— Я сам, — прошептал Картер.
Я моментально оказалась обнаженной. На мне оставались лишь трусики, а Картер все еще был штанах. Когда наши голые тела соприкоснулись, мы оба издали стон.
Мне так нравилось слышать эти звуки. Его звуки, которые он издает, касаясь моего тела. Жаркий и жадный рот Картера ласкал мою грудь. Мне оставалось только извиваться под ним и умолять.
— Картер поспеши.
Он еле слышно усмехнулся, и я почувствовала вибрацию, исходящую от его тела. Он полностью поднялся и посмотрела на меня.
— Прекрасная. Такая красивая, — шептал он, проводя ладонями по моей груди и животу.
Я так его хотела, что не могла выдержать всю эту пытку. Мои пальцы скользнули вниз, и я стала стягивать с себя трусики.
Он следил за мной горящими глазами. Словно голодный волк, смотрящий на свою добычу. Его пальцы накрыли мои руки, и он помог мне стянуть последнюю вещицу, которая оставалась на мне.
Я могла бы так лежать вечность, когда Картер так смотрел на меня. Если бы только тело буквально не кричало о своем желании.
Картер прекратил издеваться и медлить. Он быстро стянул с себя джинсы и боксеры.
Я уже видела его обнаженным. Тогда, когда мы впервые занимались сексом, я видела его силу. И сейчас я коснулась его руками, и Картер снова издал этот божественный стон.
— У меня нет презерватива, — сказал он, тяжело дыша.
— Все в порядке.
Мы снова стали яростно целоваться, почти кусая друг друга. Потому что оба были голодны. Оба столько терпели. Я сидела на его коленях, мои руки блуждали по его бронзовому телу. Картер ввел в меня два пальца, и моя голова, оторвавшись от его губ, запрокинулась.
— Вот так.
Он нежно скользил пальцами, пока я стонала и цеплялась за его сильные плечи. Свободной рукой Картер запустил руку в мои волосы и притянул к своим губам. Он начал двигать быстрее пальцами внутри меня и глотать мои стоны ртом.
Боже! Как мне хорошо.
Затем он вынул пальцы. Я оторвалась от губ и жалобно захныкала.
— Потрепи, малышка, — шепнул Картер и схватил меня за лодыжку.
Я поняла, что он хотел сделать. Поэтому сама обернула вокруг его талии ноги и стала медленно опускаться на его эрекцию.
Картер смотрел мне в глаза и держал меня за талию. Он полностью погрузился в меня, и я поморщилась от неудобства. Он был большим и еле вмещался в меня.
Но это было ничто по сравнению с мыслью о том, что он внутри меня. Снова. Мне было сейчас не важно, что он без презерватива. И не потому, что мама посадила меня на таблетки сразу же, как только мне исполнилось восемнадцать. Она сказала, что парням в этом плане доверять нельзя.
Все потому, что неудобство сразу же сменилось удовольствием, когда Картер приподнял меня за талию и снова опустил. Наши губы снова соединились и, войдя в ритм и привыкнув к его мощи, мы стали двигаться быстрее.
— Кейли, — стонал Картер.
Мне так нравится видеть его таким. Его глаза совсем затуманены, и взгляд больше не такой хмурый.