Страница 42 из 52
Мир стоял пустой и безмолвный, когда из вечной тьмы появился Он. Душу его жгли, омывали ядовитыми водами. Кормили злобой, выколачивали из недр густую кровь, чтобы затвердела она в горы и равнины. Но Красная Луна коснулась Его своим светом. Скинул Он оковы страдания и впитал алый туман, соткал доспех из нитей несчастных судеб. И ступила нога мучителя на созданную из его крови землю в поисках новых жертв. В рогатом шлеме принёс он страдания и иссушение. В закалённом клинке принёс он смерть и вечную жизнь.
Так Толмунд и Девейна создали Квертинд.
Прошли они неисповедимые пути и встретились на их пересечении.
Снял Толмунд цветок с головы Девейны и бросил в землю. И сказал, что будет биться с любым, кто запретит ему владеть ею. Но не было равных в Квертинде богу смерти. Не было достойных богини жизни.
Так и стала Девейна женой Толмунду.
Созданный ими же мир погружался в хаос, ибо не было больше равновесия: ни созидания, ни разрушения, ни добра, ни зла, ни света, ни тьмы.
Толмунд и Девейна хотели вернуть равновесие, отдали силы стихий детям своим: Мэндэлю, Омену, Ревду, Вейну и младшей дочери Нарцине. Но и это не принесло спасения.
Мир обрёл не только земли и воды, но ещё и долгожданное спокойствие.
Так закончилось одно из занятий по “Религиоведению” в прошлом году, которое я умудрилась не проспать.
- Эй, Горст, - плюхнулся рядом Окумент, вырывая меня из божественных размышлений. - Ты ведь придёшь на праздник Династии? Сто двенадцатый день уже близко.
Роль жертвы мне уже давно никто не приписывал, а опасливые шепотки и едкое презрение в каком-то извращённом смысле даже начинали нравиться. К тому же, в гостиной сегодня было удивительно мало студентов и ещё меньше - студенток. Я сидела, единолично раскинувшись на каменной лавке, задумчиво пересыпала песок в своём тиале и периодически проверяла на месте ли миинх. “Прощение мёртвого” я всё-таки надела утром. Вместо двух кос заплела одну тоненькую - у виска. Теперь костяная заколка терялась где-то в ворохе волос, но я и не думала использовать миинх, как украшение. Какой-то частью своей души я верила, что подарок таххарийца, как и веллапольские камни, обладает мистической силой и правда принесёт мне прощение того, кого мне пришлось убить…
В отражении лезвия мелькнули мои лазурные глаза и рыжая шевелюра Окумента. “Это что ещё за козёл рядом?” - спросил Каас, и я ухмыльнулась его прозорливости. Поправила пряди и убрала кинжал в кожух.
- Окумент, ты совсем страх потерял? - я даже поперхнулась слюной. - Серьёзно решил подкатить ко мне?
- Сдалась ты мне, - фыркнул Бэзил, поднимая выпавший из шляпы Вилли Иверийский символ. - Просто не хочу позориться перед нормальной леди своими танцевальными навыками.
- Дура ты, Горст, - как-то вполне честно обиделся Окумент. - Я как лучше хотел. Тебе со мной ведь выгоднее дружить. Предупредить хотел…
Возле увитого еловыми ветками камина я заметила застывшего Родрика Трейсли. Он нервно перебирал пальцами бордовые ленты, делая вид, что помогает украшать помещение. Должно быть, неплохо я его напугала в тот раз, когда хотела прирезать прямо здесь.
“Сам дурак” хотела ответить я и уже почти скрутила рыжего идиота, но перед глазами мелькнул голубой тиаль Вейна. Совсем близко. Обычно ко мне не осмеливался никто подходить, и я заинтересовалась храбрецом.
- Лавбук? - не меньше моего удивился Бэзил.
- Юна Горст, - она попыталась придать уверенности, но голос дрогнул. - Меня просили тебе кое-что передать.
- Сирена Эстель просила тебя посетить вместе с ней атхавар хьёль-амира, - так и не дождавшись моей реакции, пояснила Мотана. - Мужчин к обряду не допускают, а она боится заходить без защиты.
- Нет, я от Сирены, - уже совсем уверенно кивнула Лавбук. - Мы стали подругами.
- Что Сирена собралась посетить? - я растерянно потёрла паука на шее.
Так и хотелось подсечь ногу Лавбук, чтобы та позорно рухнула на каменный пол. К счастью, с мимолётной эмоцией я справилась быстро и сосредоточилась на главном: Сирена всё-таки решилась. Один Вейн знал, что было в голове у этой капризной леди, но в то, что она искренне хотела замуж за таххарийца, мне не верилось. Как, впрочем, и в честность дружбы с Мотаной. Просто Сирена, в отличие от меня, очень хорошо знала, с кем выгодно дружить и не гнушалась притворством. Я кинула рассерженный взгляд на Окумента. Тот напрягся от речи Лавбук, и что-то мне подсказывало, что мыслишка о подсечке у него тоже проскочила.
А как же Лоним? А как же громкие заявления Сирены о свободе? Не думает же она, что варвар предоставит ей вольную жизнь? Судя по его нраву и обычаям, запрёт в клетке… Или в том же шатре, куда ступит ножка леди Эстель в модной туфельке.
Бэзил хохотнул, а Лавбук только нахмурилась. К подобным вопросам книжная мудрость её явно не готовила.
- Ат-ха-вар, - чётко, по слогам произнесла мейлори ректора Аддисад, чем снова вселила желание подсечки, и охотно пояснила: - Сразу за площадью, после первого спуска. Ты точно не пройдёшь мимо, его заметно издалека.