Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 52


    Между лысых ёлок то и дело что-то хрустело и ломалось, но рассмотреть зачинщиков не представлялось возможным. Всё же охотиться в Кроунице будет в разы сложнее. К тому же, мне ещё предстояло придумать, как изловить живого зверя и доставить его, дёргающегося, в библиотеку. Размышления сами собой метнулись к веллапольским приручителям. Интересно, а тамошние маги могут заставить добычу идти в нужном направлении?

    Из тумана выплыли низенькие полукруглые крыши домиков, и я ускорила шаг. Мне предстояла охота на самого опасного зверя, а я даже не знала, как он выглядит. Стоило начать свои поиски с добычи хотя бы словестного портрета Чёрного Коснула.

    - Джер, это я, - прикрикнула я, потому что внутри происходила какая-то возня.

    Дверь все не открывалась, и я вспомнила, как ровно год назад провалилсь через этот порог. И как дико, истошно и до дрожи в коленках боялась Джера. Тогда он ещё, наверное, не чувствовал моего страха по едва образовавшейся связи. 

    В первый миг мне показалось, что на пороге стоит не мой ментор. Я даже неуверенно оглянулась, убеждаясь, что пришла к нужному дому. Потопаталсь на месте с открытым от удивления ртом. Когда шок схлынул, я насупила брови, рассматривая Джермонда Десента.

    - Джер? - совершенно резонно уточнила я, потому что увиденное мне казалось обманом зрения.

    - Юна? - голосом моего ментора отозвалось диковинное порождение магии Мэндэля.

    - Юна! - певичка растянула довольную улыбку. - Пришла поздравить своего ментора с днём рождения?

    - С днём рождения, - ехидно повторила певичка, поглаживая Джера по плечам.

    - Поздравляю, - прошипела я, кидая злой взгляд на Элигию.

    - Спасибо, - равнодушно проговорил Джер.

    Она наклонилась к Джеру и промурылкала ему что-то на ухо, обводя длинным пальчиком мужскую щёку. Я была уверена, что ментор оттолкнёт Элигию, но он довольно ухмыльнулся. 





    Я сверлила глазами своего ментора, как будто имела право на объяснения. Моя мечта разлетелась на осколки, как ледяная фигура, впиваясь изнутри острыми иглами ярости и бешенства. Всё моё самообладание уходило на то, чтобы не заорать от краха надежд и неожиданного предательства.

    - Если хочешь, можешь остаться, - Джер развернулся, а я наоборот, резко отвела глаза, рассматривая полукруглые стены. 

    - У меня много книг по истории, - он подошёл к столу и вытащил какую-то коробку. - И даже появилась еда.

    - Стараюсь быть хорошим ментором, - напомнил Джер, подставляя Элигии локоть.

    Моя рука до боли сжала бордовую рукоять Кааса. Хорошим ментором. Боги, какая я была наивная! И это дурацкое желание под Красной Луной… всё ложь. Всё это романтичные обманчивые сказки для маленьких детей. Правильно делал отец, что прятал меня от этого столько лет.

    - Катитесь, - выплюнула я, стараясь не указывать направление, куда они оба должны катиться.

    Нарядная парочка постояла за моей спиной ещё восемь вдохов по две секунды, а потом зашагала к выходу.

    Ещё один стон вырвался сам собой со всхлипом. Да что ж такое!… Пять вдохов по три секунды. Боги, впервые меня это только сильнее раздражало! Я с глухим рыком встала, заметалась по комнате, как загнанный подраненный зверь. Успокоиться. Нужно успокоиться. У меня есть цель, и только она важна. А всё остальное - пустое. 

    Рот заполнился сладостью и терпким ароматом. Это было очень вкусно! И я бы даже нарекла его тающим удовольствием, если бы не была так зла. 

    Картинки сменялись в моей голове, одна хуже другой. Я взяла ещё один сладкий кругляш в рот, намереваясь заесть свою разгулявшуюся фантазию. Но она лишь сильнее разбушевалась. Подозрительность звенела во мне натянутой тетивой, врезалась в разум, и я никак не могла отпустить её. Нужно было забыть о несбыточной мечте и приступить к чтению. Пожалуй, это было лучшее, что я сейчас могла сделать для самой себя. Я открыла случайную книгу, но перед глазами буквы расплывались, отказываясь складываться в слова. Вместо слов они складывались в картины двух тел - мужского и женского, соединённых жарким объятием и сладострастным поцелуем под алой занавесью.