Страница 3 из 46
У нее уже была пара. Акана научится любить его, хотела она того или нет. А если она начнет сомневаться?
Что ж. Она никогда раньше не имела дела с целеустремленным фермерским парнем из Небраски. Акане грозило жесткое прозрение, если она хоть на мгновение подумала, что он когда-нибудь позволит ей уйти.
Шейн вспомнил, как впервые увидел Акану, ее длинные, тщательно завитые черные волосы, блестевшие в лунном свете, когда она пыталась обмануть его. Акана вела себя невинно, ее огромные странные глаза были широко раскрыты, а пухлые губы растянуты в улыбке. Японское наследие ее матери наложило отпечаток на все. С этими миндалевидными глазами и маленьким носиком она выглядела как ожившая кукла из аниме. Только в форме дракона прослеживалась ее схожесть с отцом от кончиков крыльев до кончика хвоста. Когда Шейн, наконец, вытащил Акану из машины, она оказалась совсем крошечной, едва ли пять футов ростом, с талией, которую легко обхватить руками, и характером, способным сжечь весь мир. Все это было скрыто за притворной невинностью, которая заставляла его смеяться при одной мысли об этом. А ее глаза… ох, эти великолепные глаза. Шейн становился твердым от одного взгляда этих невероятных глаз. Один был светло-карим, другой — темно-карим с поразительной светло-ореховой звездой в центре. Черные брови составляли линию, придавая Акане строгое выражение лица и, вероятно, более точно определяя характер женщины, нежели большие глаза и пухлые губы.
Боги, он хотел использовать ее рот самым похотливым образом.
— Шейн Данн, это ты?
Шейн замер. Этот надменный голос был ему знаком.
— Генри Малмейн. Какой сюрприз!
Он повернулся лицом к блондину и его столь же светловолосым спутницам. Генри был новым лордом Белого Двора клана Малмейн, назначенным самой Глорианной, как только она убрала Дункана Малмейна с поста главы. Глорианна отстранила Дункана, потому что новый шурин Шейна женился не только на его младшей сестре, но и на своем брате, вампире Джейдене Блэкторне. Глорианна ненавидела вампиров со злобной страстью. Взять в пару вампира было неслыханно для любого из ее народа, не говоря уже о лорде такого могущественного клана, как Малмейны. Именно по этой причине большинство вампиров, которые решили не переходить на темную сторону, присягали на верность Серому Двору.
Проблема заключалась в том, что Королева Белого Двора назначила лорда, чья лояльность была в лучшем случае смутной. На самом деле Генри работал с Черным Двором, чтобы осуществить пророчество, которое никак не мог понять. Даже Шейн до сих пор не выяснил, что должно произойти. Как мог Генри надеяться хоть немного разобраться в предсказании? Все, что им было известно, это неясные слова провидца: «Дитя Данна однажды совершит поступок, который изменит наш мир». Проявив себя как истинные Малмейны, они вцепились в Лео, в котором преобладала кровь Сидхе, думая, что его семя подарит столь желанного ребенка. Тогда они похитили Шейна. А когда им не удалось заставить Лео подчиниться, они похитили Руби, пару Лео, пытая ее из-за нескольких невнятных слов.
Хуже всего было то, что для этого они воспользовались помощью Черного Двора.
— Чему ты удивляешься? Малмейнам принадлежат несколько компаний в Нью-Йорке, — Сесилия Малмейн повисла на своем кузене Генри, ухмыляясь Шейну так, будто он был собачьим дерьмом, на которое она чуть не наступила. — А вот что ты здесь делаешь? Надеешься познать какую-нибудь культуру?
Ее сестра, Констанция, выглядела сбитой с толку, словно не могла понять, что такой деревенщина, как Шейн, делал на этой улице. Разве эти люди не знали, что один из самых богатых людей Америки живет в Омахе? Что этот город входит в десятку лучших для жизни и работы?
Он одарил светловолосую сучку своей самой широкой и глупой улыбкой. Казалось, это сводило с ума таких женщин, как она.
— Боже, мисс Малмейн, я очень на это надеюсь, — Шейн с трудом сдержался и не закатил глаза. Может, его отец и не обладал такой политической властью, как Малмейны, но мог посостязаться с ними в богатстве. Лепреконы хорошо зарабатывали, особенно на освоении земель. Поскольку Шейн решил посвятить жизнь работе на своей земле, Сидхе, как и Малмейны, смотрели на Даннов свысока.
Идиоты.
Что-то вспыхнуло перед его глазами, и Шейн сделал быстрый шаг назад и в сторону.
— Остерегайтесь…
Генри, Сесилия и Констанция пронзительно завизжали, когда внезапно появившееся такси резко остановилось у обочины, обрызгав их грязной талой водой.
— Такси, — еле сдерживая улыбку, Шейн открыл дверцу машины и забрался внутрь. — Было приятно повидаться с вами! — он снова ухмыльнулся, точно зная, что выглядит безобидно.
Тихое ворчание Малмейнов было музыкой для его ушей. Шейн захлопнул дверцу и такси тронулось с места, все это время таксист тихо посмеивался.
— Господи, как же я их ненавижу!
Шейн уставился на таксиста. Ха. Внезапный свежий ветерок в закрытой кабине подсказал все, что он хотел знать.
— Они доставляют неприятности сильфам2?
— Сильфам, домовым, эльфам, всем нам. Каждому из в кавычках «низших» фейри приходится иметь дело с их дерьмом. Гребаные засранцы, — сильф остановился на красный свет и обернулся, в его ярко-голубых глазах искрился смех. — Ты ведь тот самый гибрид, не так ли?
Шейн удивленно моргнул.
— Хм… — как, черт возьми, этот парень узнал, кто он такой?
Таксист ухмыльнулся и снова повернулся.
— Ты все время заставляешь Акану бегать по кругу. Она все равно сдастся, — он хихикнул. — В итоге.
— Ты знаешь ее?
— Она спасла мою сестру от вампира Черного Двора. Оторвала ублюдку голову. Насколько я знаю, она ходит по воде и превращает дерьмо в золото.
— Она упоминала обо мне?
Таксист рассмеялся.
— Давай просто скажем, что ты действуешь ей на нервы.
Шейн повернулся, чтобы со озорной усмешкой посмотреть в боковое окно.
— Хорошо.
Он едва обратил внимание на смешок фейри. Шейн должен был вернуться домой до того, как прибудет Акана, или игра будет окончена. По прилету в Омаху он отправится в свою студию. Если она приедет на ферму раньше него, то он всегда сможет честно заявить, что находился в студии и работал над новым произведением. Его пальцы дергались, стремясь вернуться к работе, образы вели его в студию почти так же сильно, как желание заполучить Акану.
Девушка выяснила о нем еще один кусочек, который он ранее скрывал. Шейн не мог дождаться, когда снова окажется рядом с ней. Удастся ли ей разгадать еще что-нибудь?
И может быть, только может быть, он украдет поцелуй у своего дракона и узнает, каков на самом деле вкус огня.
***
Акана остановилась у фермерского дома Даннов. Старый викторианский дом, величественный и высокий. В темноте трудно было определить точный цвет, но он был успокаивающе голубым, а отделка — ослепительно белой. Огромное круглое крытое крыльцо с настоящими качелями придавало старому викторианскому дому домашний уют.
Черт. И снова это слово: «дом». Акана не могла позволить себе привязаться к этому месту или к здешним людям. Она была Клинком, одним из лучших убийц Робина. Акана не хотела рисковать тем, что сделала бы с ней любящая семья.
Она зевнула так сильно, что у нее заболела челюсть. Боги, как же она устала! По крайней мере, Робин предоставил в ее распоряжение свой личный самолет, позволив ей немного отдохнуть во время долгого перелета из Небраски в Нью-Йорк и обратно. Но поездка из Омахи на ферму заставила Акану признать, насколько сильно она устала. Ей бы не помешало хорошенько отмокнуть в ванне и провести спокойную ночь, чтобы восстановить силы и освежиться. Она так и не научилась спать в самолете. У Аканы не укладывалось в голове, как можно спать во время полета.
Покинув свой новенький Порше-Бокстер, Акана провела пальцами по блестящему черному покрытию. Боже, как же она любила эту машину. Если Шейн сделает что-нибудь с ее новенькой малышкой, то Акана оторвет ему яйца. Это он виноват в том, что ее последний ребенок разлетелся вдребезги. Если бы Шейн не спрятал машину в сарае в тот день, когда Чарльз Малмейн послал Редкапов напасть на ферму Даннов, то саламандра никогда бы не уничтожила малышку Аканы.