Страница 47 из 107
- Все ясно! - браво вытянулся ефрейтор. - Разрешите лететь?
- Разрешаю.
Мишка ловко впрыгнул в кабину, поправил зеркала, которые я привинтил к бортам для удобства наблюдения за хвостом... Через минуту первый летчик-испытатель Российской империи ушел в свой первый испытательный полет.
Поначалу ничего криминального не было. Мишка дисциплинированно набирал три километра высоты, пикировал под определенным углом, снова забирался вверх, снова пикировал... И опять наземный осмотр ничего не дал. Во втором полете ефрейтор после второго пике не стал набирать высоту, а пошел на посадку.
- Оно затряслось, но я ничего не успел увидеть, - виновато сказал казачонок. - Как раз на двухстах началось и почти сразу кончилось... Можно мне чуть побольше разогнаться? Тогда точно рассмотрю!
Или убьешься, - мрачно подумал я.
Осмотр снова ничего не дал. Ну что мне было делать?
- Летишь, пикируешь с углом семьдесят. Разрешаю задержаться в пике на лишнюю секунду. Давай.
И снова Мишка кругами набирал высоту. Вот еле заметный с земли крестик самолета свалился на крыло и с нарастающим воем помчался вниз...
И-раз, и-два, и-три, и-четыре, - считал про себя я. Ну как он там? Выходит? Выходит!!!
У Мишки не хватило терпения дождаться конца пробега - он выключил двигатель и, привстав в кабине еще катящегося по инерции самолета, радостно заорал:
- Видел! Я все видел! Я все сейчас расскажу!
Я подбежал к самолету. Выскочивший из кабины испытатель азартно вопил:
- Весь фюзеляж вертелся! Вот здесь начиналось, а вон там было уже ого-го! И хвост вот так... (он показал руками, как).
По его словам получалось, что задняя часть фюзеляжа входила в крутильный резонанс. Но ведь рассчитывали же его на жесткость! Хотя были у меня смутные подозрения насчет шпангоутов... Под этим заграничным псевдонимом прятался всего лишь прямоугольник из четырех сосновых реек с диагональной вставкой - такая же рейка, пятая. Я еще подумал, что интуитивно мне бы здесь гораздо больше понравился косой крест, но Миронов утверждал, что все просчитано... Я пошел в КБ.
- Расчет крутильной жесткости фюзеляжа дайте-ка мне, - попросил я по приходу. Мне дали. По мере вникания в цифры я медленно, но верно зверел, и под конец этого процесса со всей возможной вежливостью осведомился:
- Саша, ты откуда вот эту циферку взял?!
Из справочника, модуль упругости сосны на сжатие... - пробормотал растерявшийся Миронов.
- Да? А что эта доска гораздо раньше изогнется, чем начнет сжиматься, ты подумал?
Я схватил со стола линейку и сжал ее с торцов. Естественно, она выгнулась дугой.
- Вот такой эксперимент трудно было произвести? В общем, так. Садитесь и считайте, что получится, если диагональные рейки заменить косыми крестами. Хоть теперь сможете это по людски сделать или опять за вами подтирать придется?
С усилением шпангоутов справились за день, и опять Мишка полетел пикировать. Раз за разом он снова набирал высоту - значит, все в порядке. Под конец угол дошел до девяноста градусов - нареканий не было. Околоаэродромные испытания на этом заканчивались. Правда, осталось еще неопробованным устройство для вывода бомбы за пределы винта, но оно еще и не было готово. Зато подоспели два двухместных учебных "Тузика". Я наконец смог слетать с казачонком, оценить его технику. Все было нормально, только после "Святогора" Мишка при любом движении ручки вперед прибирал газ, что здесь было необязательно, и излишне осторожничал в кренах. Я даже почувствовал нечто вроде гордости - до чего у меня вредная этажерка получилась! Прирожденный пилот из тех, что встречаются один на тысячу (а Мишка безусловно им был), и то не может сразу избавиться от приобретенных на ней некорректных навыков.
Дальше пошли полеты с грузом, и здесь реальная картина практически не отличалась от расчетной. Имея на борту полтораста килограмм песка, "Тузик" мог долететь до Тулы, сделать над ней круг и вернуться на аэродром. Кстати, полеты над населенными местами производились на высоте не ниже двух километров - из соображений, чтоб кто не надо разглядел поменьше лишнего.
Я посчитал, что настало время раздачи слонов. За выдающиеся успехи (в приказе эта фраза была растянута на полстраницы) авиатору Михаилу Ефимовичу Полозову присваивалось внеочередное звание "сержант" и выдавалась премия в пять тысяч рублей. Лично от себя я подарил ему мотоцикл. Теперь бывший ефрейтор шастал в парадном мундире, по пышности напоминающем дембельский прикид времен моей юности - то есть везде эполеты, аксельбанты и прочая хрень. Следовало задуматься о специальных авиационных значках и медалях.