Инженер его высочества

- Летает неплохо, а вот садится, мягко говоря, так себе. Вроде все по расчетам, но почему-то при посадке получается недостаточный угол, надо костыль укорачивать. И резинки-амортизаторы снабдить демпферами, а то скачет, гад. Как, интересно, без них вообще обходились?

- Дядя, а мне полетать?

- Брысь! Сказал же - после первого полета полная проверка с частичной разборкой. Катите его в сарай, да и парашют тоже туда захватите. Гоша, можно снимать оцепление аэродрома.

До вечера я успел приделать к шасси демпферы примерно как у первых "Макак" - два рычага с муфтой трения между ними. Костыль был спилен почти под корень, несмотря на возражения Гольденберга о том, что при возросшем в результате этого угле атаки возможен срыв потока.

Несколько последовавших на следующий день обычных полетов не выявили никаких дополнительных косяков. Настало время испытать главное, для чего создавался этот самолет - пикирование.

Набираю три километра высоты, закладываю вираж для создания положительной перегрузки, прибираю газ, прицеливаюсь носом в ясно видное "Т"... Смотрю скорость - 140, 160, 200... Пора выводить. Навалилась перегрузка. Эх, где мои семнадцать лет... В глазах потемнело до того, что я уже просто ничего не видел. Сердце застучало с перебоями... И в довершение всего где-то в хвосте началась вибрация - сначала небольшая, она с каждым мгновением усиливалась, собака. Я бы покрылся холодным потом, если бы успел, но в этот момент организм решил потерять сознание.

В себя я пришел, похоже, через пару секунд. Самолет уже почти выровнялся, движок чихал на холостом ходу, и только встречный поток не давал ему заглохнуть. Ватной рукой я подвинул сектор газа и начал с величайшей осторожностью заходить на посадку.

Подбежавшие зрители начали было поздравлять меня, но восторги как-то подозрительно быстро утихли. Я попытался вылезти из кабины - и не смог. Кое-как меня вытащили оттуда и поставили вертикально. Маша подала мне зеркальце. Я глянул - ну и ну! Глаза красные, под ними синяки, вся рожа в отеках...

- Самолет в ангар, - сказал я, - сегодня полетов больше не будет. Квадр сюда и через час казачонка ко мне в кабинет.

Через час я более или менее пришел в себя, но внешность по-прежнему больше подходила для исполнения роли вампира или на худой конец потомственного алкоголика. Чтобы не смущать казачонка, я вместо обычных очков надел зеркальные. В результате половину разговора он только на них и пялился.

- Значит так, Михаил, - начал я, - это, как ты понимаешь, самолет совершенно не такой, как "Святогор". Тот может летать только горизонтально.

- Я видел, как может новый! - не смог сдержать восторг казачонок. - Вы меня позвали, чтобы я тоже на нем летал?

Тут он испуганно замолк - а вдруг ошибся?

- Да, - вздохнул я. - Но прежде, чем согласиться...

- Урррааа!!! - завопил ефрейтор.

- Не ори!

- Извините, господин Найденов...

- Слушай дальше. Просто летать мало. Надо научиться пикировать - это то, что я делал час назад. А самолет не испытан - у меня вот началась какая-то тряска. Поэтому сначала Маша научит тебя пользоваться парашютом. Учти, это очень опасно...

Зря я это сказал. Казачонок надулся и сообщил, что он готов помереть во славу отечества хоть сейчас.

- Ладно. Тогда так. Тот "Тузик", что уже готов, он одноместный. Двухместного ждать еще неделю. Попробуй сразу подняться один, я объясню особенности. И без фокусов! Увидишь, что не получается, сразу скажи. Завтра с утра начнем, а сейчас дуй к Маше на инструктаж.

Проверка самолета не выявила никаких неисправностей. Вопрос, что тряслось, оставался открытым. На душе у меня скребли кошки. Тут еще Маша явилась с предложением попробовать как-то со "Святогора" организовать Мишке хоть один учебный прыжок...

- Ну ты головой же думай! - вздохнул я. - Даже если он непонятно как и поместится там с парашютом, то куда ему прыгать? Сзади винт. Вперед, с разбега, рыбкой?

Следующим утром самолет снова был на аэродроме. Мишка залез в кабину, качнул рулями и элеронами, дал команду на запуск. Сначала рулежка. Я внимательно наблюдал - так, поднял хвост... держит ровно, молодец... слегка дает газ, самолет уже еле чиркает колесами по траве... прибирает газ, опускает хвост. Нормально.

После рулежки и подлетов я решил выпускать его самостоятельно.

- Набираешь триста метров, летишь до леса, над ним разворачиваешься и садишься. Крен не больше тридцати градусов. Ясно?

- Ясно!

- Отдохнуть перед полетом не хочешь?

Казачонок одарил меня взглядом, в котором ясно читалось глубокое соболезнование моему возрасту.

- Ладно, лети.

Через неделю ни один из двухместных "Тузиков" так и не был готов, а вот ефрейтор, как ни странно, освоил совершено новый для него самолет - правда, летал он самозабвенно, по шесть-семь вылетов в сутки. На третий день он освоил глубокие виражи и горки. На пятый с третьей попытки смог изобразить боевой разворот, от которого он самостоятельно дошел до мертвой петли, что и продемонстрировал над аэродромом (во, блин, у нас уже свои воздушные хулиганы появились, прокомментировала Маша). Пора было выпускать его на пикирование...