Стресс

Он, конечно, не звонил ей.

И она - не звонила тоже.

Не от обиды - а от бессмысленности телефонного звонка.

Тогда, ноябрьским утром, она первая - сказала ему: «Прощай».

Первая - разомкнула объятья, первая - шагнула к двери.

Не оглядываясь, как обычно…

Истории повторяются, история повторяется…

На столе медленно мигал диод на каком-то оставленном приборе. Что толку в приборах? Можно замерить нервные импульсы, можно замерить - все известные поля, можно - переложить в цифры, сделать выводы, придумать очередную формулу… А можно - просто шагнуть в неизвестное, доверяя только интуиции и самому себе… и, пожалуй, еще тому - кто помогает всем, без исключения.

Просто надо уметь правильно просить.

Уже ставшее привычным - лёгкое удушье…

И она - в знакомом кабинете.

Пусть катится Ионов - куда подальше! И - Красновский! Пусть - несанкционированный переход! Кто ей может помешать? Кто ей может запретить? В три часа ночи…

Как здесь протекает время? Она была в этом кабинете - два часа назад… Но было ощущение - что прошли дни… Шторы, как обычно, плотно задвинуты, свечи в канделябрах - зажжены… Запах табака - едва уловимо витает в воздухе… И, конечно, камин - непременный символ комнаты…

Можно бесконечно стоять на берегу и ждать парома. Можно - не ждать, а переплыть. Ждать - безопасней, плыть - рискованней. Решительные шаги к окну, отдернутая штора… Кусок осеннего леса, выхваченный тусклым фонарем в кованой решетке… Ярко-жёлтые листья - на земле, на деревьях, на дорожках - теряющихся в темноте… Внезапное желание - открыть окно и почувствовать воздух. Непередаваемый лесной воздух, от которого кружится голова и который можно глотать, как пищу…

Разворот к столу. Сегодня она обязательно дождется хозяина кабинета. Кресло у камина оказалось необычайно удобным. Огонь свечей - завораживал, гипнотизировал и, пожалуй, расслаблял… И она не сразу расслышала тяжелые шаги по дубовому паркету, вздрогнула - от звука внезапно распахнувшейся двери.

Грузная фигура заполнила дверной проем.

Высокий старик, с гривой седых волос… опирающийся на трость…

Цепкий взгляд темных глаз - мгновенно выхватил сидящую в кресле женщину.

Ту самую, что являлась из - ниоткуда, из сгустившегося воздуха.

— Не удивляйтесь, но я был уверен, что, в конце концов, увижусь с вами…

— Я уже давно ничему не удивляюсь…

Он закрыл дверь. Тяжело опустился в свободное кресло. Длинная трость, с набалдашником в виде собаки, напомнила ей Воланда…

Она никогда не видела таких глаз - чёрных. До такой степени, что зрачок сливался с радужной оболочкой, придавая странную неподвижность его взгляду. Очень умных глаз. И - неуютных.

— Разрешите вам представиться - барон Энтони Стоун…

Глубокий голос, тяжелый, как сам его обладатель… Едва заметный акцент - тот, который всё равно остается у людей, не родившихся в России… или - давно и навсегда покинувших её…

— Дарья… Николаевна Иволгина… Живого барона вижу в первый раз в жизни…

— Простите, что представляюсь, сидя… В моем возрасте - уже тяжеловато склоняться… даже перед женщинами… Да и вы, скорее всего, не умеете делать реверансов?

— Вы - правы, не умею…

Он улыбался. Чему он радуется - барон Энтони Стоун? Странный старик, ждущий её появления…

— Разговор нам предстоит долгий… Может быть, коньяку?

— Почему - не виски? Я ведь - в Англии, правда?

— В Англии… Но, знаете, даже я за шестьдесят лет пребывания здесь - так и не смог привыкнуть к этому пойлу, которое они называют - виски… Хороший французский коньяк - лучший фон для беседы…

Все еще сильная рука потянулась к графину… Янтарная жидкость в бокалах… Первый глоток - как погружение в неизвестное. Но коньяк оказался отличным… Не надо бояться погружений…

— Дарья Николаевна…

— Да, господин барон?

— Извините… Мне просто приятно произносить вслух ваше имя… И - не называйте меня бароном… Я такой же барон, как вы - графиня…

— И как мне вас называть?

— Антон… Антон Валерьевич… Уверен, моя история - очень похожа на вашу…

Уединенное бунгало на берегу океана… Высокие звезды. Шезлонг на открытой террасе. Он не лукавил - про командировку. Днем он работал со своими коллегами, то - в душных офисах, то - болтаясь во внедорожнике по пыльным ухабам. А вечерами - его ждал прохладный океан, морской воздух, и тревожные мысли.

Каждый день - звонки из лаборатории, от Красновского. Все нормально, все идет по плану. Эксперимент продолжается, переходы продолжаются… жизнь продолжается.

И, застывшее на губах, но - так и не произнесенное: «Как - она?»

Десятки раз - набранный, но так и не вызванный - номер.

Труд лечит всё. А физический труд - способен выдавливать мучительные мысли. Усталость тела помогает смягчить усталость души. Только не нужно - жалеть себя, не нужно - вспоминать, не нужно - мечтать. Заполнить день - работой, вечер - плаваньем, потом - еле-еле доползти до постели и - уснуть. Быстро, как провалиться в темноту. Без мыслей, с одной - усталостью.

Его предавали только сны. Словно - то, о чем он запрещал себе думать, воображать, чувствовать, - заполняло его во сне. Каждую ночь - она была разной. То - легкой и радостной, с детской улыбкой, рвущей на части его душу. То - чувственной и страстной, с обнаженным телом, заставляющим его терять голову. То - грустной и поникшей, с печальными глазами, выбивающими почву из-под ног.

Она забирала его, едва он засыпал, и не отпускала - до самого утра.

До звонка будильника.

До первых лучей солнца.

До холодного душа.

Она была так реальна и осязаема, что - иногда он спрашивал себя: где же проходит его жизнь? Может быть, во сне? Там, где он был счастлив - чувствуя её рядом? Там, где душа тянулась к ней - и пела? Там, где его тело - желало и получало желаемое?

Что в ней такого - что нет в других женщинах? Тысячи мужчин до него - задавали себе этот глупый вопрос, тысячи мужчин - задают его каждую минуту, тысячи мужчин - будут задавать и после. Да, есть красивее. Да, есть добрее. Да, есть умнее. Так почему - только она смогла выбить его из колеи? Почему - только она смогла за пару часов превратить самодостаточного и сильного мужика в дрожащего и истекающего слюнями мальчишку? В тот самый первый раз, в их первую - встречу…

Два часа дороги - в никуда. Два часа - на автопилоте по ночным улицам. Два часа - и его автомобиль опять останавливается рядом с её домом. Как он мог - такое допустить? Как он мог - так забыться? Как он мог… Чем он думал тогда, вцепившись в руль побелевшими дрожащими пальцами? Всем, чем угодно, но - не головой! Сотни мыслей - в один миг, сотни желаний - в одну секунду, сотни сомнений - в одно мгновенье…

А потом - её глаза, распахнутые, с расширенными зрачками… Ничуть не удивленные… Её плечи - под прозрачной тканью… Её прикосновение - как удар под дых… Он сдался гораздо раньше. Его короткое отсутствие тогда - последняя попытка сохранить остатки гордости. Отключить передатчик. Отключить телефон.

Она не считала такие отношения - противоестественными. Такую страсть - ненормальной. Такие эмоции - разрушающими. Она казалась счастливой. Но что он знал о ней - кроме информации в досье? Кроме короткой беседы с её психологом? Кроме - вскользь брошенных случайных фраз?