Сафир

С артиллерийской точностью робот ввинтил в замок приемника «руку». Все происходит в мгновение ока, щелчок, замыкается засов, отстреливается «рука», трубка наполняется зеленым свечением — газ подается внутрь платформы. А робот-добытчик, точнее только его тушка, весом в тон сто, с сидящей в рубке парочкой пилотов на полной скорости врезается в бетонную стену платформы.

Зловещую тишину внутри платформы разорвало настоящим взрывом. Одни попадали на пол, другие стали прятаться во внутристенных шкафчиках для вещей. Настоящее землетрясение скосило с ног всех, кто в этот момент еще стоял. Стотонная махина начала крушить стену за стеной с грохотом и скрежетом, ломая опоры, металлические балки, разрывая плетеные тросы и цепи. Остатки сафхантера прошли сквозь машинный отсек, спровоцировав цепной реакцией десятки взрывов. Следом пришел и конец складам: сорокаметровые стеллажи с аккуратно уставленными на них паллетами сложились как карточные домики. Дальше — рубка управления с сидящей в кресле диспетчера Марой, ждущей развязки.

Растресканное бронестекло рубки пилотов сафхантера, как воздушный шар из-под воды не спеша выдавило последнюю стену — крайний рубеж, сохраняющий ее жизнь. Бронестекло осыпалось вместе с кирпичами из разрушенной перегородки. Большеглазая девушка молча смотрела на медленно приближающуюся к ней сверкающую искрами махину. Из которой валил дым и выскакивали языки пламени.

Братья Торины были живы, и даже постепенно приходили в себя. Разбитый робот-добытчик остановился прямо перед окном Мары, по которому бегали проекции, докладывающие о критических разрушениях в платформе. Плавным движением руки девушка надавила на зеленую кнопку, на дисплее побежали надписи: «Подача сафита 100%, предварительный анализ энергетической наполненности скважины 1.8, приемник — нагрузка 32%».

Она горько выдохнула, и в слезах попыталась встать.

Девушка оказалась беременной. Ее большой живот мешал ей протиснутся к рубке робота, в которой разгоралось пламя.

— Крок! Грок! Очнитесь! Спасателй сюда! Медика! — девушка облокотилась на спинку стула и посмотрела на пол — отошли воды.

Тяжело она села обратно в свое большое белоснежное кресло. Мара зажмурила свои прекрасные большие зеленые глаза и начала тяжело глотать горячий воздух. Спазмы ее лица выдавали адскую боль, которую она испытывала.

Кашляя от угарного дыма первым очнулся Грок, по его лицу ползла тонкая струйка крови и капала с подбородка. Он отщелкнул ремни безопасности, протянул руку, проверил пульс брата — живой. Тяжело шевеля чугунной головой, он посмотрел перед собой, там, в кабинете корчилась от боли и истошно кричала Мара, держась за большой живот.

— А вечеринка продолжается. — прошептал Грок, и наклонился над братом. Тяжело подняв руку, он отвесил пощечину Кроку.

Крок открыл глаза и прожигая ненавистью уставился на брата:

— Торин младший, ты че, оборзел?

— Крок, тут экстренно, женушка твоя, видимо, рожать надумала…

— Где Мара?

Грок отошел, Крок с трудом сфокусировал на ней взгляд, и услышал ее пронзительный вопль.

— Мара! Родная! Я здесь, все хорошо! Милая, держись. — вырвалось у Крока на надрыве.

Грок оторвал кусок металлической обшивки робота и разбил стекло, разделявшее их рубку и кабинет Мары. Крок живо перебрался в белое помещение, пока Грок боролся с огнем огнетушителем и куском какой-то тряпки, содранной с кресла пилота.

— Любимая, дыши глубже, смотри на меня.

— Как ты меня напугал…

— Все хорошо, мы живы, только не надо мне сейчас мстить и пугать меня.

— Крок, очень больно, Крок, у меня же только восьмая декада срока…

Крок обронил слезу, но собрался. Он смотрел прямо в глаза жены. Он чувствовал ее горячее дыхание, всю боль, которую она испытывала. Он прикоснулся к животу, и ощутил шевеление плода. Малыш явно собирался выбираться, и его нисколько не интересовало, какой он дискомфорт доставляет матери, находясь у нее в утробе.

— Я за медиком! — Грок выскочил в дверь, топая тяжелыми шагами удаляясь по коридору.

Мара истошно закричала, она крепко держала за руку мужа, который готов был отдать все на свете, лишь бы облегчить страдания любимой жены. Грока и врачей не было от силы минуту, которая показалась Кроку вечной пыткой. Быть главой семьи, кормильцем и опорой, но оказаться абсолютно бессильным в невыносимых страданиях любимого человека на твоих руках — страшно тяжело. Когда его супругу увозили в парящей медкапсуле, Крок, хоть и шел следом, но ему немного становилось легче. Легче в неведении ждать новости, чем наблюдать в бессилии, или, что еще хуже, быть участником, даже косвенным. Главное, что его женщина перестала мучиться, она уснула, а датчики показывали, что все в норме. Просто пришло время рожать, или своей выходкой они заставили ее перенервничать настолько, что организм прикинул, и решил выпустить малыша на свет белый, пока еще чего хуже не приключилось.

Крок еще не совсем отошел от произошедшего. Они с братом-близнецом чуть не убили львиную долю населения Сафира. После чуть не разрушили газовую платформу. А теперь он подверг риску свое будущее чадо, как и любимую супругу. Он знал, что будут проблемы, и сделал все, что мог. Он выровнял ситуацию максимально безболезненно, учитывая, что Грок нарушил все параграфы безопасности глубинной добычи сафита в газообразном состоянии.

Крок плыл на огромной высоте в карете скорой. Белый гравитон двигался напрямую, не взирая на исполосованные линии направлений других летающих машин. Они подстраивались и пропускали — летит неотложка, а значит, кому-то плохо. Воспитанные сафириане это хорошо понимали и покорно ждали.

Нарушал правила полетов над населенными пунктами только один гравитон. Он летел следом. Им в ручном управлении управлял Грок. Он чувствовал вину, и должен был быть рядом. Несмотря на то, что Крок не хотел его видеть сейчас, для него было важно присутствие самого близкого человека, хоть и в другой машине, хоть и виноватого, но родного, Грок это прекрасно понимал.