Сердце демона

— Спасибо, Марго. И вам и вашим друзьям. Огромное спасибо за подарок.

— Подарок? — непонимающе переспросила Нимуэ.

— Да, вы вчера сами видели… Это была потеря для нас всех. И вот ваши друзья…

— Мои друзья что? — Нимуэ недоумевала.

— Нам подарили пять прекрасных жеребцов. Теперь у нас целых тринадцать голов. Это прекрасно. Передайте спасибо вашим друзьям, Марго. Это так неожиданно и приятно.

Нимуэ кивнула и улыбнулась, совершенно не понимая в чем дело, и причем здесь какие-то её друзья. И тут из фургона вывели первого жеребца. Огромный, статный, мускулистый. Длинные сильные ноги. Чёрный лоснящийся бок. И небольшой вальтрап на шее. С номером 10.

И Нимуэ все поняла.

Чёртова дюжина.

Десятая лошадь.

Точнее — конь.

Она не стала дожидаться выгрузки ещё четверых животных. Она спешила на встречу. Чувствуя, как внутри начинает клокотать негодование. И медленно плавиться злость. Вот как, значит. Тайный меценат. Ему мало было влезть ей под кожу. Он влез в её прошлое. Как всегда - нагло и бесцеремонно.

Приземлившись у его дворца, она все же выдохнула. Засовывая все свои клокочущие эмоции вглубь. Понимая, что она не может вот так с ходу высказать ему все, что думает. Он не Люцифер. Он - Сатана. Но она придумает, как донести до него, что подобное вмешательство в её жизнь просто неприемлемо.

Она замерла посередине его кабинета. Абсолютно спокойная внешне. Но он отчетливо видел, как сверкает её тягучее расплавленное серебро, делая глаза темнее. Чувствовал, как тлеют поленья клёна, выбрасывая в воздух горький пепел. Он мгновенно оценил контраст её вида и того, что выдавала её энергия. Уловив нотку интереса внутри себя, понимая, что ему нравится то, что он видит и ему хотелось бы знать, что привело её в такое состояние. Он слегка увлажнил нижнюю губу, вдыхая пепел её клёна. И сделал приглашающий жест.

Она села, как обычно закинув ногу на ногу. Спокойная внешне. Внимательно ожидая его первого вопроса. Но внутри бушевало пламя. Он ждал. Прикидывая, насколько её хватит. Но она продолжала спокойно сидеть и молчать.

Серебро искрилось.

Темнота интересовалась.

Минуты шли.

Молчание беззвучно качалось в воздухе.

— Как поживает ваша мать? — его глаза сверкнули огнём.

Внутри Нимуэ всё зашлось от негодования. Однако на лице не дрогнул ни один мускул. Лишь побелели костяшки пальцев, сомкнутых в замок. И в воздухе разлился стойкий запах гари.

Он наблюдал, впитывая ощущения. Видя, как она держит себя в руках. Понимая, что заданный вопрос лишь подхлестнул то, что тлело внутри неё по приходу сюда.

— Прекрасно, передает вам благодарность за прекрасных жеребцов, — ответила Нимуэ, выдавая в голосе лёд и сталь, в противовес тлеющим углям и пеплу.

Сатана расхохотался. Откинувшись на спинку кресла, он замер в предвкушении их диалога. Понимая, наконец, что заставило её клён тлеть. Он не ожидал, что она узнает об этом так быстро, но это делало их встречу более интересной. Так что тлеет сейчас в сердце её дерева: злость или ярость?

— В следующий раз будет интереснее делать ставки.

— Следующего раза не будет.

— Какая категоричность.

— Видимо, иначе с вами нельзя.

В его глазах полыхнул огонь. Он выпрямился, положив ладони на стол.

— Осторожнее, Нимуэ. Игра идет не на вашем поле.

— Верно. Но вы упорно пытаетесь походить своим конем на мою часть доски.

— Вас это задевает?

— Мне это не нравится.

— Нравиться должно мне.

— Да, на чувства остальных вам плевать, я помню.

Он отчетливо услышал, как затрещал огонь, охватывая сухую древесину, как шумно зашелестели кроны деревьев, объятых пламенем, как воздух наполнился дымом. Определенно — злость. Но лицо всё также бесстрастно. Она перешла грань. И сейчас, глядя на неё он решал: позволить и продолжить, или оборвать и приструнить.

— Чувства других — инструмент, на котором я играю. В совершенстве, — его взгляд пригвоздил Нимуэ к креслу.

Она выдержала его взгляд, заставляя серебро застыть, покрываясь коркой искристого льда. Ощущая его силу и мощь. Но не желая ей поддаваться.

— Знаете, Самаэль… — она на секунду замолчала, словно взвешивая свое решение. — Вы — тот, кто вы есть. У вас этого не отнять. Но одно дело, когда вы кидаете перчатку, проверяя, смогу ли я её поднять и ответить. И совсем другое, когда вы намеренно меняете рапиру на острую шпагу.

— Моё поле - мои правила.

— Хотите ранить меня - воля ваша, я лишь мелкая пешка на пути вашего ферзя…

— Не слишком ли много внимания для пешки?

— Вот и мне интересно.

— Объяснитесь.

— Пешкам не дарят новых «коней».

— А я вам ничего и не дарил.

Нимуэ вскинула руки в примирительном жесте. Останавливая скорее саму себя.

— Хорошо, — тихо произнесла она.

— Что вас так задело? — он отклонился в кресле, поднося руку к подбородку.

Она замолчала на долю секунды, вскидывая руки, пытаясь усилить жестом свои слова.

— Да, безусловно, вам подвластно всё, но… Десятая лошадь?

И в эту секунду произошло то, чего она не ожидала. Между вскинутыми ладонями прошелся электрический разряд, заискрившийся неоновым светом. Она замерла. Он внимательно окинул её взглядом. Нимуэ сжала ладони в кулачки, чуть прикрывая глаза, понимая, что предел её сил настал. Она больше не в состоянии сдерживать напряжение последних дней. Нимуэ перевела взгляд со своих рук на него, убирая руки, и тихо произнесла:

— Простите, но мне нужно уйти. Даже если вы против. Даже если это наша последняя встреча.

И она стремительно покинула его кабинет. Он с удивлением заметил обгоревший отпечаток её руки на двери своего кабинета, там, где она коснулась дерева. Он достиг своей цели. Задел. Вскрыл. Почти уничтожил. Проскользнувший разряд, обугленная дверь. И отсутствие страха, в тот момент, когда она уходила. В ней горело много всего, но страха там не было. Она негодовала, она злилась, она - ненавидела его в тот момент. Он мог быть доволен. Если бы…

Из его кабинета без его разрешения еще никто не уходил.

И он призвал водоворот.

Она почти бежала по коридорам его дворца. Ощущая, как по коже стали проходить мелкие разряды. Это - предел. Если она сейчас не сбросит напряжение, она сожжёт всё вокруг в радиусе действия её молний. Сколько времени прошло? Почти десять дней. Да. Уже. Пора.

И водоворот выкинул её на одном из островов Филиппин.

Лусон.

Гора Араят.

Небольшое плато перед жерлом вулкана.

Над островами сгущались тучи. Шквалистые порывы ветра гнули деревья, заставляя их почти ложиться на землю. В воздухе кружил пепел, поднятый с кратера стратовулкана. Её била мелкая дрожь. Она чувствовала, как внутри все плавится от запертой энергии. Грозя уничтожить её изнутри. Она вскинула руки - и небо пронзили десять сильнейших молний, сопровождаемые нечеловеческим криком, и скатившимися слезами.

Он вышел из водоворота как раз в тот момент, когда её молнии разорвали небо, заставляя тучи сгуститься и стать плотнее. И небеса ответили громом, заглушая её крик, и разверзлись ливнем. Молнии искрили с перерывами в несколько секунд, шквалистый ветер начал формировать легкую воронку, тучи становились плотнее. Она перетягивала эпицентр шторма на себя. Океан внизу взволновался, выбрасывая огромные волны, принимая свое посильное участие в надвигающемся катаклизме.