Страница 108 из 125
И его вопрос.
И его кабинет.
И свое внушение.
И теперь просто ждал.
Зная, зачем она идет.
Семнадцать…
Шестнадцать…
Пятнадцать…
Время застыло. Табак начал тлеть. Смешиваясь с ароматом жженой древесины. Гречишный мёд топил в своей горечи кислинку кленового. Пространство заполнилось легкой дымкой. Размывая предметы, скрывая ненужное. Заставляя на своем фоне ярче гореть огонь в чёрных глазах, заставляя тягучее серебро выбросить первые искры молний.
Десять…
Девять…
Восемь…
Она всей кожей ощущала, как нагрелся воздух вокруг, как её собственное сердце билось так часто, что иногда ей казалось, что не выдержит, разорвет оболочку и разольется жидким огнём внутри, вытесняя кровь.
Четыре…
Она сделала последний шаг, подойдя к нему вплотную. Замечая, как от частого дыхания качается цепочка пиджака. Чувствуя, каким жаром пышет его тело. Ощущая, как начал гореть табак, уничтожая сухие листья, и выбрасывая в воздух дурманящий аромат, заставляющий её голову кружиться.
Она опустила руки.
Он и не сомневался.
Оставшиеся три пуговицы были последним бастионом. И он точно знал. Что лишь доведя свою игру до конца, она решит. Отдать этот бастион, или оставить. Но он был уверен. Что как только она сделает то, для чего она подошла, ему будет плевать на этот последний бастион. Он даже спрашивать её не будет. Потому что её мнение уже будет не важно. Лишь бы она сделала то, ради чего подошла.
Она была ощутимо ниже него. Едва доходя ему до середины его плеча. Из-за чего ей было трудно захватить его взгляд. Но он слегка склонил голову, пытаясь подтолкнуть, облегчить ей задачу.
— Что ж, Самаэль…
Он молчал. Глядя ей прямо в глаза. Сделка есть сделка. И как бы он не хотел прямо сейчас схватить её в охапку, он давал ей возможность завершить свою часть. На которую ей так сложно было решиться. Которую он уже почти отчаялся увидеть.
Он молчал. Понимая, что она мгновенно оценила и пустые гостиные, и выпущенную энергию. Но помогать он ей не собирался. Хотя ожидание было мучительным. Заставляя его медленно тлеть на костре своих же чувств. Что вспыхнули так внезапно. Накалились до предела. Пока она медленно шла от двери до камина.
Нимуэ выдохнула, в последний раз прокручивая в голове его слова. Пропуская через себя снова. Безошибочно выбирая вопрос, на который он ждал ответа.
— Что ж, Самаэль, — повторила она. Поднимаясь на носочки, вскидывая свои руки, и ласково кладя их ему на подбородок. — Давайте сыграем на вашем поле…
Её правая рука скользнула выше, зарываясь в волосы, и притягивая его голову, левая так и осталась лежать на подбородке, чуть раскрывая пальцы, захватывая шею и касаясь скулы. Большой палец скользнул по его губе, заставляя его вздрогнуть от этого прикосновения, от долгого, томительного ожидания. И наклонив его чуть сильнее, она коснулась его губ своими.
Все что он ей позволил - это слегка коснуться его губ, предпринимая робкую попытку вызвать его ответ.
Для выполнения сделки этого было достаточно.
А ждать больше - он не хотел.
Эти несколько минут её пути до него итак показались ему вечностью. Его руки мгновенно покинули карманы, прижимая её к себе, притягивая её голову сильнее. И он поцеловал её сам. Так, как хотел всё это время. С того момента. В его кабинете. Не щадя и не церемонясь. Яростно. Напористо. Не давая ей отстраниться.
========== Глава 37. Выбор. ==========
В какой момент он смягчился - не уловил и он сам. Но его рука сместилась с её шеи на голову, путаясь в её прядях. Свободной рукой он коснулся её тела, проводя по талии и охватывая её спину. Она не сопротивлялась. Стараясь прижаться к нему сильнее, пытаясь не упустить возможность коснуться его. Сделав судорожный вдох в момент, когда он отстранился, Габи почувствовала, как изменилось звучание его амбры. Начав доминировать, подминая под себя ладан, амбра стала сладкой, выдавая слегка соленое послевкусие, становясь объемней, делая тягучий ладан чуть воздушнее.
Она ласково касалась его лица, глядя на него искрящимися глазами, слушая, как её собственное сердце громко стучит где-то на уровне горла. Он не отстранялся, едва касаясь её губ своими, словно принимая решение, сомневаясь - последние секунды.
— Как же красиво ты звучишь, — очень тихо, едва уловимо, произнесла она. — Ты - огромная Вселенная, целый мир.
Фариа усмехнулся ей в губы, перекатывая её слова, смакуя их. Понимая, что они свежим воздухом проходятся по его внутреннему миру, изгоняя затхлость и серость. Врываясь пронзительным звуком весенней капели, заставляя поверить в реальность происходящего. Заставляя желать больше. Заставляя поддаться её искушению.
И он поддался.
Сдаваясь окончательно.
Принимая эту неслучайную случайность.
Разрешая самому себе - почувствовать то, что, казалось, давно умерло.
Он легко коснулся её губ. Убирая силу. Давая ей возможность почувствовать иные грани. Этот поцелуй уже не доказывал, не уничтожал.
Он - позволял.
Давая возможность им обоим - почувствовать. Уловить. Понимая, что желание в один момент - стало обоюдным. Стало абсолютно логичным и естественным. Срывая маски. Уничтожая рамки и запреты. Возводя во главу угла - желание обладать.
Рука опустилась с головы, мимолетно касаясь шеи, и замерла на плече, увлекая за собой ткань, оголяя кожу. Давно забытые ощущения теплоты женского тела. Неизведанные ранее прикосновения немного грубых рук. Острота восприятия, на тонкой грани. Она медленно плавилась под его губами, целующими её плечо. Её руки нашли застежку его мантии, снимая её, избавляя его от ненужного. Ловкими быстрыми движениями расстегнутые первые пуговицы - и долгожданное прикосновение пальцев к его коже…
Прикосновения, вызывающие давно забытые ощущения…
Касания, пробующие на ощупь и запоминающие…
Откровенное желание, недостаточная близость…
И сломленные запреты…
И обоюдный прыжок в бездну…
Зная, что руки - удержат. Зная, что крылья - раскроются.
Тонкие пальцы, ловко справляющиеся с пуговицами…
Когтистые руки, скользящие по нежному бедру…
— Коварный глинтвейн…
— Не согласна…
— А я и не спрашивал…
— А я и не отвечала…
И горячие губы, настойчиво ищущие успокоения. Но встречающие лишь такие же горячие, волнующие… И снова водоворот ощущений, в звенящей тишине древних полок. Танцующее пламя огня в высоких чашах, тихий стон, испуганно прячущийся среди стеллажей.
В какой момент она оказалась у витража - никто из них не заметил. Опаляя холод цветного стекла своим жарким дыханием. Чувствуя рукой - разделительные паутинки. Притянутая к плечу голова, властно повернутая шея и страсть не дающая дышать. Вихрь тягучего ладана, окутанного терпким вином, корица пытающаяся доминировать над амброй, и тонкая ваниль, качающаяся на самой верхушке пирамиды, звенящая пронзительностью, заставляющая вино играть, нагреваясь, и заливая все пространство вокруг сладким туманом, дурманящим ничуть не хуже ладана.