Страница 85 из 131
- Скатертью дорога, Дмитрий Александрович. Ни пуха, ни пера, - с язвительной усмешкой пожелал он, но увидев отражение удивленного лица ребенка, Дмитрий рассмеялся. – Ну, что вперед, сынок, сегодня перед нами стоит трудная задача, покорить своим обаянием твою тетушку.
Маша с Катюшей уже ожидали их в дворике дома. Девочка сидела на качели и Маша медленно раскачивала ее. Она стояла к ним боком, задумчиво разглядывая дочь. Дмитрий увидел, как она нахмурилась, поджала губы. «Скорее всего, это я вызываю у нее такие эмоции. Не ждет ничего приятного из этой прогулки», - подумал он. Спустя несколько секунд морщинка на ее лбу разгладилась, потому что она улыбнулась дочери, что-то говоря ей. Но постановка ног, и то, как она держала прямо голову и спину, говорило, что она находится в большом напряжении. Решив, не обращать внимания, на ее чуть ли не похоронное настроение, Дмитрий крикнул, улыбаясь:
- Мария, мы вышли.
Она резко повернулась на его голос, на мгновение замерла, видимо так и не готовая к встрече с ним. Потом, остановив качели, она взяла на руки дочь и, осторожно переступая ногами по песку в сапогах на высоких каблуках, медленно подошла к ним.
«Ее холодность чувствуется за километр. Не наморозится бы», - усмехнулся Дмитрий. Но в нем самом уже проснулся охотничий азарт, и ее прохладное отношение к нему, наоборот подогревало его.
- Здравствуйте, Мария. Привет, Катюша, - приветливо поздоровался он с ними.
tЗдравствуйте, скованно сказала Мария, не обращаясь с приветствием лично к нему. Спустив дочку с рук, она присела перед Эриком, – привет, моя рыбка, - сказала она теплым ласковым тоном малышу. Эрик, узнав ее, потянулся к ней руками, - о, подожди, не сейчас, - улыбнулась она. Поправила на нем шапочку, натягивая на лоб, и, развязав шарфик, завязала плотнее.
Дмитрий молча, оценивающее наблюдал за ее действиями. «Со стороны подумают, что мама ухаживает за ребенком». Катюша, как только ее мама отошла от коляски, залезла на подножку и уцепилась за поручни, залепетав:
- Элик, пливет.
Малыш в ответ ей улыбнулся и замычал. Дмитрий засмеялся, Маша, принялась отцеплять девочку, прикрикнув:
- Не смей лезть, куда тебя не просят, еще упадешь.
- Не упадет, - сказал Дмитрий, - у нее есть опыт, правда крошка?
- С чего вы взяли? - сердито спросила Маша.
- Видел Вас на прогулке, - иронично улыбаясь, ответил Дмитрий.
Маша смешалась и отпустила руку Катюши, та снова, живо, взобралась на коляску и пропела:
- Мы едем, едем.
- Как хорошо она говорит, - обратился к Маше Дмитрий.
Она поджала губы, видно ей не хотелось идти на более дружеские отношения с Дмитрием, но все же ответила.
- Она начала ходить в садик, поэтому у нее теперь словарь слов шире, - говоря о дочери, у нее с лица спало напряжение, и тон голоса стал мягче.
- А мы все мычим, и показываем на то, что ему надо пальцем, - сказал Дмитрий, нежно улыбаясь и замечая, что и сам, рассказывая про сына, забывает о своих проблемах.
Этот диалог напоминал разговор двух любящих родителей о своих детях. Возникло ощущение, что между ними нет никаких проблем и недомолвок.
- Ничего, заговорит, - успокаивающе проговорила, Маша, забыв о ненависти к Дмитрию. – Говорят мальчики, позже начинают разговаривать. Эрику еще только годик будет, так, что рано о чем-либо беспокоиться.
- Спасибо, что успокоили, а то у меня иногда возникала мысль, что с моим ребенком что-то не так, - сказал он, и, увидев на его замечание приподнятые в удивлении брови Марии, был удовлетворен своим рассказом. - Но надеюсь, - радостно заявил он, - его молчание не помешает нам весело отметить его первый год жизни. Вы с Катюшей приглашены. Надеюсь, не откажетесь?
- Нет, - выдавила Мария, глубоко засовывая руки в карманы пальто, смущенная таким оборотом в разговоре. – Мы обязательно и с удовольствием придем на день рождения Эрика, - сказала она и покраснела.
Она утром не могла и предположить, что прогулка примет такой тон, благодаря умению Дмитрия вести разговор. Маша сама не заметила, как он ненавязчиво, но настойчиво отвлек ее мысли о нем. Предвзятое мнение и предубеждение к нему, а что говорить, ко всем мужчинам, не хотелось менять. Но говоря об Эрике, она душевно оттаяла, потому что не могла сквозь зубы говорить о своем любимом ребенке.
«Она, скорее всего, - в свою очередь думал Дмитрий, бросая изредка взгляд на Марию и замечая, что ее отпустило напряжение, в котором она была в начале встречи, - думала, что я опять буду себя вести презрительно и высокомерно, как тогда на вечере. Да, кроме как о детях, я боюсь о чем-либо с ней говорить. Спросить бы, что связывает ее с Юрским, этот вопрос меня больше всего заботит сейчас, так еще не время для задушевных разговоров. Задай я его сейчас, подумает, что я веду допрос. Ведь, мои вопросы на эту тему, даже заданные мягким тоном могут быть тут же восприняты превратно. Она тут же ощетинится как еж и выставит свои колючки. У нее это не заржавеет, - усмехнулся про себя Дмитрий, уверенный в таком поведении Маши.