Страница 645 из 683
Нейхольд опустил руку в карман полуспортивной куртки.
— Держите его! Он будет стрелять! — закричал Габо.
Нейхольд вынул из кармана помятую пачку сигарет.
— Можно курить? — спросил он у Архипова.
Архипов поднес спичку.
— Вежливость — привилегия королей! — заметил Нейхольд. — Спасибо. Но я все же прошу вас избавить меня от этого сумасшедшего… Я понимаю его состояние. Обвинение в спекуляции неприятно, но я ему ничем не могу помочь и вижу его первый раз…
— Ваш пропуск, — попросил Архипов, — мы на некоторое время отложим наш разговор…
— Не выпускайте! Не выпускайте его! — закричал Габо. — Это он меня нашел!
Архипов, будто приготовившись уже подписать пропуск, отложил ручку и равнодушно спросил:
— Что за нелепость? Как это он мог вас найти? Где найти?
Начиналась история Габо. Она была выделена в специальное дело, и о ней можно было бы написать отдельно.
Нас в этой истории могло интересовать только одно положение.
Нейхольд действительно нашел Габо, Габо разыскал… Раскольцева.
Все у́же и у́же становилась площадка для сопротивления у Нейхольда. Наконец Габо назвал и Казанского.
— Все! — воскликнул Нейхольд. — Даю показания!..
Итак, настала минута. Наконец-то произнесено имя Сальге… Нейхольд назвал его Пайпером…
Узел вязался за узелком. Все пока шло естественным ходом, и пока еще ни Нейхольд, ни Габо не могли понять, что мы о них знаем давно и значительно больше, чем они рассказывают. Габо догадывался, что Раскольцев работал как агент, но он не знал, что добывал Раскольцев для его хозяев. Нейхольд показал, что «оживлял» Раскольцева как агента Пайпер…
Они торопились распродать все по мелочам, чтобы отгородиться от бо́льшего.
Архипов положил перед Нейхольдом и Габо фотографию Сальге. Нейхольд не удержал восклицания:
— О-о! У вас есть даже его фотография?
Габо чуть скосил глаза на фотографию и тут же отвернулся. Но ни от меня, ни от Архипова не ускользнуло, что фотография не оставила его равнодушным.
Архипов подвинул фотографию ближе к Габо.
— Взгляните! — сказал он. — Этот человек вам известен?
Габо опять скосил глаза на фотографию. И вдруг взмахнул рукой и, сжав кулак, с силой ударил по фотографии.
— Известен! — крикнул он. — Очень даже известен!
— Кто он? — сейчас же задал вопрос Архипов.
— Мой старший брат!
Я тут же отошел к телефону и соединился с Василием.
— Василий Михайлович, могу вас поздравить!
— Слушаю, Никита Алексеевич! — откликнулся он.
— Вы помните сцену у причала? Что вы тогда пожелали своему знакомцу Сальге? До скорой встречи? Настало время с ним встретиться!
— Сейчас? Немедленно?
— Со всеми предосторожностями… Арест должен пройти спокойно!
…Перед Габо легла фотография Шкаликова.
— Известен, известен! — кричал он. — Вешал, стрелял, доносил… Солдат из моего взвода!
— Имя?
— Там все под чужими именами жили!
Нейхольд встал. Габо замолк, настороженно косясь на Нейхольда.
— Распад личности! — произнес Нейхольд. — Я не хотел бы наблюдать эту…
Но он не закончил фразы. Слова, наверное, подходящего не подобрал.
Архипов не упустил возможности поставить на место этого иронического молодого человека.
— Есть русская поговорка, — сказал он. — С кем поведешься, от того и наберешься! Распад этой личности начался не сегодня, господин Нейхольд!
— Я фаталист, господин следователь! — ответил он. — Профессия такая! Надо быть готовым к любому концу!
— Это хорошая мысль! — отозвался Архипов. — Я прошу вас не забыть ее! Мы еще побеседуем с вами на эту тему…
Сальге был приглашен к нам через консула страны, за которой он значился как Иоахим Пайпер, поэтому все прошло спокойно, даже при всей резкости его характера.
Встретились, он узнал меня, но виду не подал.
Он немедленно заявил протест на немецком языке. Я не торопился с ответом, вглядываясь в его лицо.
— Вы владеете немецким языком? — спросил он опять же по-немецки.
— Так же, как и вы русским! — ответил я ему и предложил сесть за столик.
Сергей Громов. Федор Шахмагонов
Следствием установлено
Предисловие
Выполнение задач по дальнейшему укреплению правопорядка и усилению борьбы с преступностью является одной из основных обязанностей правоохранительных органов и особенно следственного аппарата прокуратуры, Комитета государственной безопасности, милиции. Известно, что успех борьбы с преступностью во многом зависит от создания обстановки неотвратимости ответственности правонарушителя за каждое совершенное преступление. Между тем раскрыть умышленное тяжкое преступление бывает порой весьма трудно. Практика показывает, что эффективность следствия находится в прямой зависимости от опыта и профессионального мастерства следователя, его добросовестности и вдумчивого отношения к выполнению служебного долга, его объективности и беспристрастности, наконец, его общей эрудиции.
Бывает и так, что первоначально начатое расследование по кажущемуся весьма простому и ясному делу совершенно непредсказуемо вдруг крайне осложняется, дело принимает иной характер, в процессе следствия разоблачаются особо опасные преступники. Выясняется, что такие лица с целью уклонения от уголовной ответственности за совершенные ранее или совершаемые ими тяжкие преступления нередко годами маскируются под личиной вполне добропорядочных людей, умело скрывая свое преступное прошлое, либо скрытно продолжают свою преступную деятельность, наносящую государству и всем нам немалый вред.
Именно о подобном деле и рассказывается в повести одного из ведущих следователей Прокуратуры Союза ССР Сергея Михайловича Громова и писателя Федора Федоровича Шахмагонова «Следствием установлено…».
Повесть создана на документальной основе, и хотя в ней нет рукопашных схваток, нет погони, она интересна своим содержательным и напряженным сюжетом. В центре ее молодой следователь прокуратуры, которому поручено расследовать дело. Он еще не обладает отточенным мастерством, но настойчивое желание объективно и всесторонне разобраться во всех деталях, смекалка, самоотверженность, помощь старших, более опытных товарищей дают ему возможность вынести огромную психологическую нагрузку и одержать победу над противником сильным и изворотливым.
Рассказывая о работе следователя по разоблачению преступников, авторы подчеркивают, что борьба за укрепление социалистической законности и правопорядка ведется в нашей стране во имя человека, против всего наносного, что растлевает его сознание и толкает на антиобщественные поступки.
Думаю, что эта повесть вызовет широкий читательский интерес.
С. А. Шишков, государственный советник юстиции I класса
1
Сорочинка — не поселок, городом ее вовсе не назовешь. Разбежались вразброс от фабрики рубленые избы, будто взяли ее в окружение. На первый взгляд хаос, а приглядеться — свой порядок.
Старая ватная фабрика. Ставил ее еще при крепостном праве, куда более сотни лет тому назад, местный барин. Помещик и дворянин. Имени его не вспомнит никто из местных старожилов. Помнили имя купца, который откупил фабрику у помещика, вероятно, потому и помнили, что был он немец и для русского нескладно звучала его фамилия: Гогенштауфен. Правда называли Гогеншто-фом. «Штоф» доходчивее «штауфена».
Помещик свозил на фабрику крепостных из лесных деревенек, купец нанимал всякого приблудного, они и ставили избы по-своему, чтоб у каждого оставалось место для огорода, да чтоб поближе к речке, а она петляла крутыми зигзагами.
В недавнее время для рабочих фабрика построила два пятиэтажных кирпичных дома на месте бараков, что стояли прямо перед фабричными воротами.
Ни к селу ни к городу фабрика, в наши дни никому не пришло бы в голову ставить ее в мещерской глухомани. И от железной дороги далеко, и от районного центра километрах в тридцати, а грунтовые воды заставляли перестилать дорогу асфальтом каждый год.