Страница 601 из 683
— Обратите внимание, — сказал понятым следователь Лимакин, — ключ зажигания оставлен в автомобиле. Это мы запишем в протокол.
— Что-то серьезное тут сотворилось, — тихо произнесла перепуганная женщина-понятая.
— Убийство — вот что, — авторитетным тоном председатель сельисполкома ответил ей.
Сразу по возвращении из Рожневского урочища Антон Бирюков созвонился с майором Шахматовым и подробно доложил о запрятанных в лесу «Жигулях» Зоркальцева.
— Зеленой фетровой шляпы и коричневой японской куртки в машине не оказалось? — спросил Шахматов.
— Разве они там были? — в свою очередь задал вопрос Антон.
— Жена Зоркальцева утверждает, что были. Поэтому мы и в ориентировке их указали.
— В шляпе, в коричневой куртке был угонщик «Лады» Тюленькина. К тому же, темные очки…
— Нет, что-то здесь другое. Во-первых, Зоркальцев уже не юношеского возраста, во-вторых, он без всяких татуировок, да и угон машин — не его амплуа.
— Кто он, этот Зоркальцев?
— Инженер. Работал последнее время в конструкторском бюро одного из заводов. Недавно уволился. Личность довольно интересная, по телефону не расскажешь. Давай мы с тобой встретимся. Попроси криминалиста Семенова срочно сделать фотоснимки, если удалось что-то изъять на дактилопленку в зоркальцевской машине, и завтра приезжай с ними в управление. И группу крови надо определить.
— Зоркальцев не привлекался к уголовной ответственности?
— Нет, но его делом сейчас занимается областная прокуратура. Приедешь — узнаешь.
— По Вожегову нового ничего нет?
— Из Минска прислали фотографию. Вчера мы отправили вам. Пусть следователь проведет опознание по фото. И еще одна новость. Ознакомься с телеграммой Тюменского УВД, она сегодня утром к вам в райотдел должна была поступить.
На этом разговор с Шахматовым закончился. Бирюков прижал трубку к телефону и тут же набрал номер Голубева. Слава на вопрос Антона сказал, что телеграмма из Тюмени и фотография Савелия Вожегова в отдел поступили.
— Еще, Игнатьич, тебе пришло какое-то личное письмо из Новосибирска, — добавил он. — Принести?..
— Неси.
Через минуту Голубев уже был в кабинете Бирюкова. Антон сразу прочел телеграмму:
«Начальникам горрайорганов внутренних дел, линейных отделов милиции. Ориентировочно между 5 и 8 числами июня ввиду острой сердечной недостаточности скончался сотрудник ведомственной охраны Колчин Демьян Леонтьевич 1927 года рождения, сопровождавший перевозимый по железной дороге гусеничный вездеход «Тюменьгеологии». Платформа с вездеходом отправилась от станции Минск в составе грузового поезда 3 июня, Труп обнаружен завернутым в брезент под вездеходом 12 июня, когда платформа прибыла в пункт назначения — на станцию Тюмень. У охранника похищен револьвер системы наган №18910 выпуска 1939 года с семью боевыми патронами. При обнаружении указанного оружия просим незамедлительно информировать управление уголовного розыска Тюменского УВД».
— Что, Славик, скажешь по этому печальному поводу? — вторично перечитывая телеграмму, спросил Голубева Бирюков.
— Сегодня понедельник — день тяжелый, — скороговоркой ответил тот.
— Абстрактный ответ.
— Ну, если без абстракции, то незавидное происшествие досталось Тюменскому розыску. Даже предположительно не знают, кто утащил у охранника наган.
— А станция Минск ничего тебе не подсказывает?
— Минск?.. — Голубев задумался, — Первого июня в Минске потерялся Савелий Вожегов… Третьего — из Минска отправилась платформа с вездеходом. В пути следования неизвестный преступник увел у охранника наган, а… одиннадцатого числа сего месяца какой-то сорвиголова с «Тремя богатырями» на могучей груди напал с наганом на гражданина Тюленькина и угнал его «Ладу». Правильно мыслю, товарищ начальник?
— Правильно, — Бирюков достал ориентировку на Зоркальцева. — А теперь, мыслитель, ознакомься вот с этим документом…
Голубев, пробежав взглядом текст, воскликнул:
— Оригинальное совпадение! Одиннадцатого июня утром из Новосибирска исчез гражданин Зоркальцев. Вечером того же дня у нас, в райцентре, совершено вооруженное нападение на Тюленькина. У преступника были шляпа, коричневая куртка, темные очки… Как сказал бы Боря Медников, черт-те что и сбоку бантик. Предлагаю версию: Вожегов, завладев наганом, встретился в Новосибирске с Зоркальцевым…
— Дальше?..
— Дальше, Игнатьич, пока не знаю.
— Жаль, что не знаешь…
Бирюков отложил телеграмму и вгляделся в присланную майором Шахматовым фотографию Савелия Вожегова. Снимок был сделан без малейшей претензии на художественность. Со стандартного «фаса» смотрел коротко стриженный губастый подросток с удивительно добродушным лицом. За время работы в уголовном розыске Антону доводилось в процессе расследования встречаться с убийцами. Стараясь выявить мотивы, побудившие людей на крайне тяжкое преступление, Антон каждый раз при таких встречах пристально изучал лица подследственных. В большинстве случаев это были угрюмые морды дремучих дегенератов или безнадежно опустившихся алкоголиков. Иногда, правда, попадались убийцы интеллигентного вида, однако и на их лощеных физиономиях природа оставляла своеобразную печать, подсказывающую, что этот «интеллигент» способен на любую гадость.
Решив проверить возникшее предположение, Бирюков повернул фото к Голубеву:
— Как думаешь, может такой добродушный парень убить человека?
— Нет, по-моему. Разве только непреднамеренно, по какой-нибудь случайности, — после некоторого раздумья ответил Голубев и показал Бирюкову ориентировку с фотографией Зоркальцева. — Вот этот товарищ, судя по портрету, в экстремальных условиях может отмочить хлесткий номер. Посмотри на прищур глаз, на ухмылочку — они криком кричат: «Я — супермен!»
— Надо, Слава, переговорить со следователем, чтобы он пригласил Тюленькина и провел опознание по этим фото. Я завтра уеду в управление угрозыска, поэтому результат немедленно сообщи Шахматову по телефону.
— Бу-сделано! — отчеканил Голубев. — Личное письмо почему не читаешь? Бирюков только теперь обратил внимание на адресованный ему конверт с припиской «Личное», Письмо было написано на двух тетрадных листках в клеточку крупным четким почерком, каким обычно пишут учителя начальных классов:
«Дорогой Антон! Помнишь ли ты свою односельчанку и одноклассницу Галину Терехину? Кажется, совсем недавно мы с тобой встречались в нашей родной Березовке, а вот уже, оказывается, пошел седьмой год, как я перевелась из сельской школы и теперь учительствую в Новосибирске. Не удивляйся, что мне понадобилось тебе написать.
Произошел ужасный случай с одним из моих хороших знакомых, и я невольно вспомнила о тебе — сотруднике уголовного розыска. Из уважения к этому человеку не хотелось бы вспоминать некоторые подробности, но все-таки нахожу нужным их сообщить — на случай, если ты займешься этой историей и благодаря твоему опыту и таланту (может быть!) прольется свет на очень темное, запутанное дело. Уже вторую неделю изводятся от горя родственники, обращаются ко всем знакомым, надеясь узнать что-то новое. Возле каждого из отделов милиции в Новосибирске расклеены листовки с портретом: «Разыскивается человек… Кто знает, просим сообщить…»
А случилось — хуже не придумаешь. 11 июня Геннадий Митрофанович Зоркальцев уехал из дому, сказав жене «ненадолго», на своей машине и до сих пор не вернулся. Красивый мужчина, нашего с тобой возраста — за 30 лет. Брюнет, худощав, лицо несколько южного типа. Умен, культурен, немного скептик и насмешник. Работал инженером, был на прекрасном счету. За несколько дней до исчезновения уволился и никуда не поступил. Жена — молодая. Блондинка, умна, обаятельна. Зовут Таней. Работает в геологическом тресте. Детей нет. Жили вдвоем. Квартира в центре города, отлично меблирована и обставлена антикварными редкостями, со вкусом отделанная поистине золотыми руками Геннадия Митрофановича. Доказательство его мастерских рук еще — роскошная дача с великолепным камином, спроектированная самим Зоркальцевым, — гордость его, которую он любил всем показывать.