Страница 15 из 71
Через два дня Шугэ собрался говорить с Эдуаном о судьбе Милтины. Девушка хорошо справляется с работой швеи, возможно, герцог позволит ей жить в замке и обшивать ратников и слуг. Неожиданно для супругов подопечная воспротивилась — нет, она не останется здесь.
— Куда ты пойдёшь?! — Золле чуть не плакала от огорчения. — Оставайся с нами, разве мы с Шугэ обижали тебя?
Милтина и сама готова была разрыдаться, но не отказывалась от намерения.
— Где моя одежда?
— Пойдёшь в штанах, как парень? — возмутилась женщина. — Изволь! Вот! Я всё починила, выстирала. Не думала, что пригодится, а вот понадобилось.
— Спасибо, Золле, я не забуду твоей доброты, — девушка переоделась под пристальным взглядом хозяйки и, поцеловав её, сказала примирительно, — прости меня. Я не могу остаться рядом с ним. Моё сердце разрывается.
— Ты бежишь из-за герцога? Бедная девочка! Куда же теперь?
— Пойду по городам и сёлам, буду петь. Бродячим менестрелям хорошо подают. Вот только взглянуть бы ещё разок на его светлость. – Кусая губы, чтобы не расплакаться, сирота нацепила на плечи котомку и взяла в руки лютню. Ей больше не увидеть прекрасного герцога, не перехватить его случайного взгляда, не услышать голоса, заставляющего сердца ускорять свой бег.
— Идём! — Золле потянула девушку за собой. Она надеялась, что вновь повидав герцога, та раздумает бежать. — Шугэ попросит Эдуана выслушать тебя, поблагодаришь за приют.
Передав Милтину мужу, она так разволновалась, что почувствовала дурноту. Поцеловала Милтину, перекрестила, шепча молитву, и пошла к себе.
Сиротка, зайдя в кабинет Громма, как заворожённая, глядела на герцога. Механично произносила заготовленные фразы, а душа её ликовала. Как он смотрит! Сколько нежности, восхищения во взгляде! Ещё миг, и она кинется к нему, обовьёт шею руками, прижмётся лицом к его гладковыбритой щеке…
Эдуан просит спеть. Милтина запела, подыгрывая себе на лютне. Эту балладу она малышкой слушала, сидя на коленях у отца. Любимая песня мамы, как он говорил. Герцог взирал на певицу с обожанием, их души объединяло чувство восторга и трепета. Мгновения будто бы превратились в вечность… Что произошло? Эдуан выдохнул:
— Уходи!
Она ослышалась? Нет, он повторил:
— Вон! Вон отсюда!
Не чувствуя себя живой, девушка что-то сказала, поклонилась и вышла из комнаты. Шугэ едва успел подхватить её, не дав упасть на каменный пол. Преодолев лестницу с Милтиной на руках, слуга встретил камердинера герцога.
— Какая симпатичная ноша!
Старик провёл ладонью по волосам девушки. Она открыла глаза, высвободилась и ступила на землю, хмуро взглянув на камердинера.
— Так это добыча орлана! Поправилась? Куда теперь? – интересовался тот.
— В менестрели надумала, — ответил Шугэ и показал инструмент, который до сих пор держал в руке. Девушка взяла лютню и, ничего не объясняя, спрятала её в заплечный мешок.
— Будешь бродить по дорогам? — изумился камердинер. — Это небезопасно. — Смерив девушку изучающим взглядом, предложил: — Едем со мной в Эду, директор тамошнего театра мой должник. Попрошу его взять тебя в труппу. Танцевать умеешь?
Милтина пожала плечами. Шугэ заметил:
— Она шьёт неплохо.
— Ну не певицей, так костюмером пойдёшь, — засмеялся старик и крикнул своему служке, — вели седлать коня для моей спутницы!
Шугэ простился и поспешил наверх, ему крикнули, что господин зовёт. Старик, взяв Милтину под локоток, повёл её на площадь. Он обрадовался попутчице:
— Видишь, как удачно герцог отправил меня с поручением в Эду! Сделаю кое-какие дела, навещу старых знакомых, тебя пристрою и обратно! А чего ты мальчишкой вырядилась?
— Так удобнее.
— Волосы состригла, какая из тебя певичка без причёски! — сокрушался камердинер.
— Косу мне обрезали, когда первые сваты пришли.
— Чем же сватам твоя коса не приглянулась?
Милтина впервые после пережитого в кабинете Эдуана потрясения улыбнулась:
— Мачеха злилась. Нечего, сказала, женихов завлекать. Вот так обстригла, — девушка провела рукой у мочки уха. — Уже отросли.
Камердинер потрепал густые волосы Милтины:
— Коса знатная была, вижу.
— Она шиньон себе изготовила, покрасила только.
Привели лошадей. Путешественнице помог забраться слуга, камердинер запрыгнул в седло сам, хвастая ловкостью. Проехали по площади, затем под надвратной башней и стали спускаться по мосту. У девушки холодок шёл по спине, затылок налился тяжестью. Всё её существо противилось отъезду. Что-то важное, самое главное в жизни она предавала сейчас. Ещё раз увидеть молодого герцога, оглянуться, вдруг он следит за ними через узкое окно! Милтина подавила в себе это желание. Эдуан и не вспомнит о дочери лесничего, ему дела нет до спасённой им девицы. Спутник что-то весело рассказывал, расспрашивал девушку. Она вежливо отвечала, иногда невпопад. Лошадки мерно постукивали копытами. Когда выехали на дорогу, свободную от крестьянских телег и пеших работников, поскакали быстрей. Тут уж не разговаривали.