Страница 99 из 108
Из последних сил в неравной борьбе со сном ас прочитал заклинание, которое однажды ему поведал хитрый Локи. И чудо, ноги и руки налились прежней силой. Грудь распирало от переполнявшей Тора энергии, злости и обиды. Кто посмел усыпить сына самого Одина, грозного и непоколебимого аса. Ещё несколько шагов и…
…И Тор вышел на поляну. Посередине её возвышался древний, раскидистый дуб. На самой низкой ветке дерева сидел громадный, словно барс, пушистый кот тигровой масти. У корней, свернувшись клубком, прижавшись друг к другу, посапывали два очаровательных упитанных, размером с добрую рысь, голубых котёнка. Котяра сладкозвучно мурлыкал, именно это мяуканье Тор принял за медоточивое пение. Перед ним был кот Баюн.
– Твои отпрыски? – улыбнулся Тор, гнев его улетучился моментально. Всем известно, что Громовик отходчив, однако и вспыхивает легко, как собственная молния.
Кот согласно закивал, но самозабвенного пения не прекратил. В это же время на глазах у Тора зверь стал такого же голубого цвета, как и котята, его пушистый мех начал как бы втягиваться вовнутрь, и еще через минуту Баюн превратился в гладкошерстного мурлыку.
– Ты будешь по-человечески говорить? – рявкнул Тор.
– Пеняй на себя, Перун! Тебе же хуже будет, – ответило наглое животное, и песня смолкла.
– Из-за тебя, папаша-одиночка, у меня сорвался с крючка сам Ермунганд! Из-за тебя, бард несчастный, я чуть было не заснул в лесу…
– Так ведь не заснул же? – зевнул Баюн и показал при этом пугающий оскал.
– Не хватало ещё, чтобы Одинсон поддался на уловку дикой кошки.
– Необычной кошки, прошу заметить, – продолжал кот, разглядывая свои ужасающие когти-ножи.
Тут ас благоразумно затянул Пояс Силы и сразу почувствовал себя уверенней.
– Ящер-Змий Морской, как известно, необычайно длинный, и когда голова его у берегов края Иньского, а она сейчас там, уж я то знаю, то хвост как раз в море Варяжском, значит, и клевать он не мог – снова заговорил ученый кот.
– Мне известно это и без тебя – начал Тор, но от внезапного пронзительного и раскатистого «Мяу! Мяу!» его так и передёрнуло. Котята проснулись и требовали кушать.
– Спите мои маленькие! Спите родимые! – запел, замурлыкал Баюн, – Вот ведь, угораздило! Познакомился весной с одной кошкой и нагулял ей этих сосунков. А она, стерва, мне их подкинула и удрала. Теперь маюсь… Вчера Гагана покушалась… Во, видал? – кот с мрачным видом показал Тору длинное блестящее медное перо, – Трофей!
Неожиданно кот фыркнул и выдал вопрос, который, как видно, занимал его с самого начала разговора:
– Слушай-ка, Аса-Тор, а не устроишь ли ты судьбу моих малюток?
Громовержец покосился на пищащее потомство и ответил:
– Может, и устрою.
Тор вспомнил, как рано утром гордячка Фрейя накричала на него. «Будет ей подарочек!» – злорадно ухмыльнулся он, совершенно справедливо полагая, что Богине выпадет провести не одну бессонную ночку. Видно, путешествия в компании ехидного Локи даже Тора кое-чему научили.
Уже спокойный за судьбу котят Баюн окрасил мех в иссиня чёрный цвет и моментально оброс гривой пушистых и густых волос:
– Только прошу, без глупостей. Это не уличные коты, а мои дети. И пусть ты – Сварожич, пусть ты – Одинсон, но если с ними случится нехорошее…
– Ах, мохнатый невежа! Да как ты смеешь! Даже инистые великаны дрожат при одном моем имени… – ас уже приноровился было схватить мерзавца за шкирку, да не тут-то было.
Ударился кот о землю, обернулся птицей вещей, сладкоголосой и исчез в синем небе.
Тор аж топнул с досады, но делать было нечего. Он подхватил двух ревущих котят и зашагал к берегу, где Скрипящий и Скрежещущий в нетерпении били копытами.
… Викинги почитали асиню Фрейю, Богиню любви и плодородия. Бонды молили её о дожде для полей и счастливом разрешении от бремени для жён, и до сих пор в Скандинавии выносят на вспаханные поля кувшины с молоком. Ведь согласно легенде, Фрейя летит по небу на колеснице, запряжённой двумя гигантскими кошками. Вероятно, маленькая месть Тора не состоялась.
Крестьяне верят, что если умаслить любимцев Богини, она защитит урожай от ливней и гроз.
* * *
Ему понравилось. Всеслав кинул дискету в ящик стола – разыгрался зверский аппетит, и мелькнула мысль подкрепиться чем-то более существенным. Но помешал телефон. Соседка кликнула постояльца: «Всеслав! Это вас!» Он нехотя покинул письменный стол, где громоздилась старенькая 486-ая, рядом с которой стояла кружка окончательно остывшего чая с бутербродом поверх нее.
Шлепая тапочками и скрипя половицами, Всеслав выбрался в корридор к массивной тумбе у стены с драными исписанными обоями.
– Алло! Я слушаю. Доброе утро!
– Здравствуйте! Это Всеслав?
– Да, я. А кто говорит?
– Меня на днях просил перезвонить вам Игорь, Игорь Власов.
– Да. Я слушаю! – ответил Всеслав, разматывая длинный телефонный провод из прихожей в свою комнату.
– Он отдавал Вам на хранение дискету с главами своей книги, – говорил незнакомый голос.
– Гм… Он мне столько всего давал, что всего и не упомнишь.
– Меня зовут Петр Иванович. Я представляю одно крупное российско-германское издательство. Мы хотели бы ознакомиться с книгой Игоря…
– А я-то тут при чем? Если Игорь что-то и написал, пусть сам с вами и договаривается.
– Как? Вы ничего не знаете?
– Нет. А что такое? – Всеслав удобно расположился на кровати, попутно продолжая прерванный завтрак.
– Видите ли. Игорь, к сожалению, уже ничего не сможет опубликовать сам. Он погиб. Террористы…
– Минуту… Одну минуту… – отложив трубку, Всеслав вскочил, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь укротить бурю чувств и мыслей.
В дверь позвонили. Соседка пошла было открывать, но он тут же сообразил в чем дело и крикнул хозяйке, что это к нему.
– Ну, так встречай гостей! А то у меня ребенок спит. Ишь, как трезвонят?
– Уже иду! – ответил он, замыкая изнутри дверь своей комнаты на два оборота.
Дискета Игоря, никак не помеченная, ничем не отличалась от своих близнецов-сестричек, заполнявших ящик его письменного стола, куда он ее неосторожно положил.