Страница 85 из 108
Роджер бурей налетел на противника, перерубив ему плечо. Но в то же самое время другой разбойник, наконец, выбрался из-под своей лошади, у которой была сломана нога, и смазанным движением палаша поразил Тома в спину. Верный слуга охнул и стал оседать. Следующий мощный удар рыцаря расколол убийце голову, как гнилую тыкву. Несмотря на тучность и прочие недостатки, сэр Роджер, по-видимому, имел и немало достоинств.
Святобор вытер свои клинки о штанину мертвеца, у которого на месте почек кровоточили две дыры, и бросил железо в ножны. Затем он еще раз нагнулся, подбирая выпавшие из-за пояса кусочки воска.
– Как больно… – прошептал Том, закрывая глаза.
– Мужайся, старик! О тебе еще споют голосистые глимены, – неуклюже бормотал Роджер, склонившись над телом умирающего.
В сущности рыцарь был неплохим господином.
– Мне кажется, вскоре я услышу совсем иное пение.
– Слушай, свей! Да брось ты эту бандитскую лошадь! Может быть, ты лучше меня разбираешься в ранах?
Святобор посмотрел на страшное лицо франка, у которого из ушей и из носа потихоньку текла кровь, падая на чело Тома.
– Нет, сэр рыцарь. Он умрет – и это также верно, как мой выстрел. Зато вам повезло!… И лучше будет, если вы дадите ему напоследок хорошенько помолиться.
– Что я могу сделать для тебя, бедняга? – простонал Роджер, и протянул перекрестие меча над телом слуги.
Том благочестиво приложился к кресту:
– Свет! – только и вымолвил он, и в тот же миг испустил дух.
Святобор отвернулся.
– Мир его праху, он был добрым христианином! – перекрестился Роджер.
– Отвезем Тома в город, – отозвался Святобор, – Хоть погребут по-человечески. Благо, коней теперь на всех хватит.
Взвалив мертвое тело на одну из лошадей, они двинулись дальше по дороге. Рыцарь было хотел похоронить и разбойников, но Святобор отговорил его от этой затеи.
– Это обязанность городского главы. Я тут же пришлю за ними, благородный сэр – сказал руг, хотя вовсе не собирался следовать этим словам.
– А далеко ль до города?
– Да, тут уж недалече. Вон за тем лесом.
– Что ж, пусть у тебя никогда не истрется тетива, храбрый лучник! И хотя оружие твое нечестное, оно нам немало помогло. Мы сегодня славно бились, и я был бы рад, если бы ты поступил ко мне на службу. Тебя устроит тридцать золотых?
– Да простит меня великодушный рыцарь, – сказал Святобор, – Но я дал клятву носить герб лишь короля Вальдемара, ко двору которого сейчас и направляюсь. Вы без труда найдете себе более праведного слугу, чем я.
– Жаль. Но, по крайней мере, ты не откажешься славно поужинать?
– Это я с превеликим удовольствием, господин рыцарь. У меня давно пусто в животе.
– Жаль! – еще раз молвил рыцарь, как бы пропустив это замечание мимо ушей, – Но клятвы надо выполнять. Да и я, признаться, не найду себе покоя, пока не отыщу подлого отравителя моего бедного брата.
Святобор промолчал, считая лишними всякие расспросы на эту тему, хотя именно здесь ему на ум пришло пророчество Стрибога. Не в обычаях, чтобы простолюдин благородного выспрашивал.
– Бедный Ральф! Я найду тебя, Флорентиец! – тут же услышал волхв.
Вот и задумайтесь, сладкоречивые скальды. Далеко не всякий рыцарь ладно скроен, как того требует баллада. Вовсе не каждого любит прекрасная дама. А если уж быть до конца откровенными – мужественное лицо – тоже не обязательная деталь. Но всякий истинный рыцарь, даже такой тучный и некрасивый, как Роджер, произнеся обет – его выполнит.
– Уж двадцать лет я ищу и преследую богомерзкого убийцу! – продолжил спутник Святобора. – Он опасный человек. Колдун и алхимик. Некогда мой старший брат дружил с его прежним хозяином, а дело было в Палестине, и часто гостил у того в замке. Так что же? Ральф умер, раз пригубив вино за их столом. А на здоровье, к чести сказать, он никогда не жаловался. Вскоре после этого случая погиб и господин Флорентийца. Сарацины метко стреляют… Да, все зовут его Флорентийцем, хотя подлинное имя этого грязного убийцы – Жозеф. Однажды я почти настиг злодея, но ему опять удалось улизнуть. Клянусь небом, кто бы ни взял эту гадину под покровительство… Ты не слыхал, нет ли в Альденбурге хоть какого-нибудь колдуна?
– Милорд, что может знать грубый наемник? Я зарабатываю себе на хлеб луком и клинком, но человек я неученый. А потому не сумею отличить Ваал-Сабуба от Вельзевула, а чернокнижника от обыкновенного попа. Если такой и был, так ведь сожгли, наверное? Да и то, поди, колдуны были венедские.
– Я заметил, ты не страдаешь набожностью?
– Есть такой грех. Ибо говорят – на бога надейся, а сам не плошай. Знай я эту историю на час ранее, так уж точно бы ждал какого-нибудь подвоха.
– Ты хочешь сказать, свей, что это была засада?
– Вы лучше ведаете собственных врагов – вам и решать, – был ему ответ.
– По правде, сегодня я сильно перебрал. Больно крепкое вино оказалось. Иначе, меня бы не застали врасплох. Как это с одного кубка, да так развезло? И бедолага Том! – тут рыцарь перекрестился. – Он всегда первым пробовал пищу…
– Поэтому твои недруги и решили отказаться от отравления, предпочтя хороший удар завороту кишок. Случайностей не бывает, сэр Роджер! – заметил Святобор, всматриваясь в сгустившиеся сумерки.
* * *
Гавриил поковырял длинным ногтем мизинца в зубах и продолжил:
– Итак, человек просто обязан страдать… от какого-нибудь недуга. И этот Игорь – не исключение. Что-то в его медицинской карте же записано. Хотя бы в детской, если взрослую он уничтожил. Таких-то прививок ему не делали. Может, врожденные пороки есть – почек, печени или сердца. Можно опереться на это. Но проще воспользоваться чем-то еще более заурядным.
– Вы имеете в виду, курит ли наш подопечный? – зевнул Илья Аркадьевич, хотя на самом деле ему спать совершенно не хотелось: «Ну и влез же я в историю?» – подумал он, и снова зевнул, скрывая испуг и смятение.
Впрочем, брат Гавриил был слишком увлечен и даже по-своему возбужден перспективой возможной ликвидации. В темноте салона он не заметил, каким бледным стало лицо его молодого собеседника: