Страница 52 из 108
Завидев Ингвара, Маска попыталась скрыться за спинами товарищей, которые пали, сраженные, кто – не знающей промаха тенью, кто – сталью подземных Богов.
Тягучий звук рога снова заставил всех замереть. Над Храмом колыхался королевский флаг. Это означало, что сопротивление на перешейке, по ту сторону холма, наконец-то сломлено. А раз королевские вои вступили в Храм, то поживиться там простому воину не дадут. Эти мысли остудили самые горячие головы, и поток данов, взбирающихся по склону вверх, иссяк. Скорее наоборот. Вниз начали спускаться самые удачливые и расторопные, те, которые успели поживиться сокровищами волхвов.
На удивление товарищей они возвращались налегке.
– Ну, что там?
– Да там пусто! Все попрятали! Надо бы в город поспеть! – уловил Ингвар краем уха.
– К кораблям! Пробиваться к кораблям! – взревел седобородый Веремуд во весь голос, воспользовавшись мимолетной тишиной.
– Слава Богам! – откликнулись руги.
И опять, закружилась, завертелась безумная схватка.
– Колдун! Где ты! Чернокнижник! Бойся меня! – орал Игорь.
Волшебный меч стонал от восторга, и уже не Ингвар направлял его, а само оружие выбирало следующую жертву, потом еще одну и еще.
– Крови! Крови! – выл клинок.
– Месть! Месть! – стучало в висках.
– За отца!
– За брата!
– За Всеслава!
Ингвар догнал Маску у самого борта. Попав в его тень, демон неожиданно развернулся и обрушил на руга коварный удар бича. Тот инстинктивно подставил меч, который, запутавшись в цепях, выскользнул из рук у Ингвара и упал на песок.
Но, видно, сталь Вия оказалась столь тяжела, что она потащила за собой Маску. Петля на рукояти палицы не позволила демону легко освободиться от собственного оружия. Опередив Маску, руг достал врага резким, неотразимым «брыком», угодив ступней под солнечное сплетение. Монстр отлетел назад, где его пригвоздил к багряному древу дротик подоспевшего Ратича.
– Мощи Кощеевы! Тяжеловата кольчужка! – бросил Игорь на ходу, подбирая меч.
– Как ты думаешь? Сев успел? – задыхаясь, спросил Ратич и прижал ладонью рваную рану на груди.
– Должен успеть! – обнадежил Ингвар.
– Следуй за ним! Убей его! – услышал он каркающий голос откуда-то сверху.
Ингвар толкнул брата наземь, затем, даже не озираясь на незнакомца, руг прыгнул к нависшему борту кнорра и рубанул, что есть силы.
Игорь углядел, как по дереву поползли трещины, словно в замедленном кино или мультфильме, сначала тонкие, потом толстые, широкие, ветвистые. В воздухе повис смрадный запах гнилья. На песок посыпалась труха, словно бы это судно давно подтачивал неутомимый труженик – червяк. Что-то хрустнуло, заскрипело. Взвились какие-то белые мухи. Разделенный на множество частей кнорр перестал существовать. Лишь остов украшал собой берег.
Разгребая тюки и бочки, по недоразумению оставшиеся в целости и сохранности, то и дело поминая Нечистого, на поверхность вылез тщедушный лупоглазый и ушастый человек, одетый в черную мантию. Он был невероятно зол. И сцена эта едва не заставила Игоря рассмеяться, если бы не второй гибкий, высокий и жесткий, появившийся следом за Флорентийцем.
Лицо поединщика показалось Игорю, да и Ингвару, ужасно знакомым, хотя он готов был поклясться, что нигде его ранее не встречал. Вообще, странное было лицо, запоминающееся… Оно не принадлежало ни к одной из известных человеческих рас и от неживого лика противника веяло холодом.
Оно походило на ту же чудовищную маску, только, выполненную более искусно, чем все предыдущие.
Ингвар повел мечом в сторону урода. Косая тень магического оружия упала на врага и перечеркнула его. Колдун захохотал… Демон, ничуть не поврежденный, шагнул к ругу. Теперь Игорь знал, что под этим ликом, скрывается сущность, еще более жуткая, чем наружная сторона. Противник давно не принадлежал миру живых, тень не могла причинить ему никакого вреда.
Это был лучший боец Флорентийца, подобранный им вопреки воле епископа, точнее, вообще без его ведома.
* * *
Он был самым умелым воином таинственного лесного народа, медленно вымиравшего в далеких южных джунглях. Этот народ считал себя расой перволюдей, пришедших в незапамятные времена в гнилые чащи тропиков с погибшего после катастрофы материка, возможно, считал не без оснований. Чернокнижник, влекомый неугасимой жаждой тайной власти, осмелился проникнуть в их полуразрушенный храм вместе с небольшой группой крестоносцев, соблазненной рассказами о фантастических драгоценностях. Никогда еще ни один рыцарь не забирался так далеко в своих исканиях святых реликвий.
К несчастью, драгоценности в храме действительно имелись. Это превратило и без того не очень-то боеспособный после недельного пути через пустыню отряд в кучку обезумевших мародеров.
И вот в самый разгар грабежа в храме появился безоружный воин. Возможно, религия запрещала «перволюдям» использовать оружие в местах поклонения, возможно, была какая-то другая причина. Так или иначе, крестоносцы сочли его дикарем, случайно забредшим в развалины.
Но он принялся их убивать, убивать быстро и умело, и продолжил это занятие даже после того, как одноглазый слуга-арбалетчик по прозвищу Верная Смерть всадил ему стрелу аккурат в левую половину груди, чуть ниже соска. Чернокнижнику приходилось слышать о мертвых воинах, поднятых из могил ритуалами, по сравнению с которыми Черная Месса кажется чем-то вроде Пасхального богослужения.
Существовал только один надежный способ остановить такого бойца – убить его хозяина. И вооруженный кинжалом, колдун бросился поспешно осматривать закоулки строения. Наткнувшись в одной нише на седого старика в сплетенной из ароматных трав тунике, он тут же перерезал ему горло… как выяснилось, на глазах зомби.
Безволосый воин прекратил свое кровавое дело, ожидая приказаний от нового господина. Двое уцелевших крестоносцев перевели дух и подняли мечи, готовясь изрубить чудовище в куски, но тут чернокнижник, которому совсем не нужны были свидетели, сделал жест, одинаково понимаемый у всех народов.
Обучить монстра повиновению оказалось просто. Раны на нем заживали быстро, но своеобразно, превращаясь в упругие белые рубцы, образующие как-бы новые мышцы; жрало чудовище все, что двигается. Пару раз использовав его, выполняя тайные миссии по приказу Ордена, Флорентиец почти уверовал в неуязвимость мертвого Слуги.