Страница 39 из 108
Постепенно и Влада успокоилась, она обхватила любимого за шею, и, тихо склонив головку ему на грудь, щедро орошала кольчугу ладо соленой влагой.
Только тут в Ингваре шевельнулась одна мимолетная догадка, но Игорь отмел ее прочь, не давая поблажки никому. Жестокий к себе и строгий к окружающим. Прошло время Любви. Настала пора ненависти!
* * *
К полудню в княжью горницу явился посланец-парасит и объявил Лютобору волю Богов, открывшуюся прорицателям Свентовита:
– Прогневали руги вечно юную Мерцану, жену подводного владыки. Лишь тогда смилостивится Богиня, когда принесут морю в жертву невинную девушку. И поможет ругам властитель вод.
– Мало русалок в тереме Морского Царя?! – разозлился князь, – Придумали бы что получше!
– Мне велено передать. Решать тебе, Лютобор.
– Так, иди и скажи волхвам мой ответ – погубленная жизнь девушки не стоит гибели сотен воинов.
– Любомудр знал сей ответ. И на это – вот его сказ: «Ты берег свою дочь, Лютобор. Берегли и мы дочерей своих, но Богам стало угодно, что не покинули они острова, когда могли бы избежать смерти. Видно, случилось то с ведома небожителей.»
– Постой, жрец! Что ты городишь? Отплыла Василиса моя и подруги при ней – сам провожал на пристани два дня назад? – недоумевал Лютобор.
– Нет, княже. И в недобрый час пришла она к Храму, молить Свентовита, чтоб не сердился отец на неразумное дитя. Здесь увидали ее волхвы, и поняли они – то знамение свыше.
В глазах у Лютобора потемнело: «Великие Боги! Вы не дали мне сына! А теперь – отнимаете и дочь!»
– Хорошо. Оставь меня. Я скоро сообщу Любомудру о своем решении.
– Дружине сообщи, князь! Подумай! Ведь, скажут люди, если узнают, что ради блага Арконы ты не пожертвовал плотью от плоти своей – единственной дочерью: «Знать, не верит больше Лютобор в гнев божий!»
– Убирайся вон, слуга волхвов! Я решу сам, – ударил князь по столу кулаком.
Заслышав звук, в горницу ворвались руги, стоящие до того за дверьми на страже.
– Что случилось, князь!
– Ничего! Где посланец?
– Слыхом не слыхивали? Никто не входил и не выходил!?
На лицах гридней Лютобор прочел неподдельное удивление, и понял – пригрезилось, не было никакого парасита. Но мысль о Василисе не давала ему покоя, несмотря на смертельную усталость, князь взлетел в седло и вскоре уж стучался в Северные врата кумирни.
На обрядовой поляне у Храма собрались шестеро волхвов из Старшего Круга. То были Любомудр – жрец самого Белбога, Свентовита, Радивед – служитель Ругевита, Верцин – почитатель Радегаста, единственный из уцелевших волхвов святилища Ретры [46] . Четвертым оказался вернувшийся из десятилетних странствий Златогор. Пришел на Круг даже слепой жрец Черного бога, а шестым был Вальдс – любимец Яровита, сына Велеса – старец из Волегоща.
Не хватало лишь Святобора, но его жизнь походила на неугомонную стихию, которой он и служил – отец Ингвара был ведом самим Стрибой.
Явился на священное действо и князь, его сопровождали: кельт Гетарикс, родной брат князя Сигур и воевода Всеслав.
В былые времена обряд гадания совершался при огромном скоплении народа. Празднично одетые руги со своими семьями торопились к стенами кумирни, чтобы не упустить откровений Бога. Пророчество передавалось из уст в уста, от города к городу, от селения к селению.
Не менее пышный и красочный праздник отмечался весною на Кволтицкой горе. Оставить груз прежних забот в году Старом, вобрать в себя плодоносные соки Земли для года Нового – съезжались славяне со всей Рутении-Руссии. Рутены и есть русины.
И хотя после этот долгожданный праздник стали отмечать в сентябре, а в Игорево время зимою – миновали века, но от этого он не потерял своей языческой притягательной доброй силы и очарования.
– Слава Свентовиту! Слава воле Свентовита! И пусть снизойдет великий бог до нашей мольбы! – начал Совет Любомудр. Хвала всем Богам нашим! Непобедимому Ругевиту и Радегасту! Мудрому Велесу и Красному Яровиту! Да восславится могучий Стриба. Не брось нас в грозной беде, неудержимый властитель и отец Богов наших!
– Мы собрались братия, чтобы Силой веры проникнуть в завтрашний день… – продолжил верховный жрец и подал знак слугам.
Пятеро уже немолодых параситов в пурпурных одеждах, отворив врата кумирни, направились к поляне, где сидели волхвы с князем. Два служителя вели под уздцы белоснежного, самого прекрасного в мире коня. Трое остальных несли девять копий.
Это была великая честь, принимать участие в священном действе. Всякий, кто прикоснулся к коню Свентовита, получал частицу его живительного дара.
При появлении скакуна – все встали, приветствуя истинного Хозяина длинногривого. Любомудр, отпустив двух параситов, остался возле заговоренного коня. Трое других жрецов Младшего Круга соорудили из копий преграды, кои Световидов скакун должен был преодолеть без чьей либо помощи, последовательно переступая через них. Затем и эти служители удалились, заслужив благодарную улыбку волхвов.
Барьер представлял собой два копья, воткнутые в землю, и третье – в виде перекладины между ними, поднятое на две четверти над землей.
Люди затаили дыхание.
Любомудр, что-то шепнув животному на ухо, легонько подтолкнул коня вперед. Тот уверенно двинулся к первой преграде и перешагнул через нее правым передним копытом.
Лицо князя просветлело.
Вестник Свентовита продолжал неспешный шаг, переступив вторую преграду левой ногой.
Все решало третье копье.
Тут, неожиданно, скакун изловчился, перепрыгнув через последний барьер иноходью.
– Да будет на то воля Свентовита! – угрюмо молвил Любомудр, сделав знак – увести и накормить священного коня.
Когда это было исполнено, а волхвы с князем остались наедине, Любомудр изрек:
– Толкуйте, братья!
Слово взял самый молодой из жрецов – косматый Вальдс. Давно повелось у ругов – сначала говорят младые, дабы авторитет старших не довлел бы над их мыслями:
– Предстоит жаркая битва. Успех улыбнется нам, но сила христиан на этот раз слишком велика. И наши первые победы сменятся поражением, если не вступить в переговоры с королем данов до начала горестного конца.