Страница 67 из 114
– Вадим звонил, обещал перезвонить. Реми тоже звонил, сказал, что постарается заехать с тобой попрощаться.
– Попрощаться?
– Пьер считает, что теперь его услуги не нужны, раз полиция взяла расследование в свои руки.
– Вадим тоже?
– Вадим согласился.
Соня принесла Максиму кофе с горячими круассанами и уселась рядом на край постели, глядя, как он ест. Взгляд ее был печален.
Обнять бы ее снова… Крепче, сильней, ближе. Стиснуть, сдавить, впечатать ее тело в свое…
– И что полиция? – спросил он. – Есть что-нибудь новое?
– Я пока не знаю. Реми обещал рассказать, когда придет.
Реми словно ждал под дверью, когда Максим закончит есть, и позвонил в тот момент, когда Максим протянул опустевший поднос Соне. Занеся поднос по дороге на кухню, она пошла открывать.
– Ну как, больной? – протянул ему руку Реми. – В порядке?
– В порядке. Рад вас видеть. Спасибо, что пришли.
– Да чего уж там. Мы тут с вами как-то сблизились… Я, как собака, привыкаю к тем, кто меня кормит, – усмехнулся он. – А я больше этим расследованием не занимаюсь… Знаете? Теперь оно в руках полиции.
– Да, Соня мне сказала. Надеюсь, что полиция с этим справится… Мне жаль, что вы больше не будете участвовать в расследовании. У меня было такое чувство, что вы близки к разгадке…
– У меня тоже, – сказал Реми. – Но полиция быстро найдет, вот увидите.
Теперь, когда есть место преступления… Уже не так сложно найти.
– Дай-то бог…
– Так все в порядке, значит?
– Да, – улыбнулся Максим, – все нормально. Реми помялся.
– Тогда я пошел… Не говорю – надеюсь встретиться снова, со мной люди встречаются, когда у них проблемы и беды… Так что всего наилучшего.
– Погодите, Реми, – сел на кровати Максим, – а как же новости? Вы мне обещали новости.
– И вправду. Только у меня мало что. Вернее, у них мало что на данный момент. Мои предположения подтвердились, что уже хорошо, но нового ничего нет.
– То есть это… это был папа… там следы крови – его?
Реми кивнул, избегая Сониного взгляда. Максим нашел ее руку, крепко сжал. Соня смотрела в пол. Несколько мгновений протекли в молчании. Наконец Максим легонько тряхнул ее руку, все еще зажатую в его ладони.
– Соня, ты не могла бы нам кофейку сделать, пожалуйста? – сказал он и сделал большие глаза, намекая, чтобы Соня не проговорилась, что он только что кофеек откушал. Соня поняла намек и ушла на кухню, понимая также, что Максим решил дать возможность Реми рассказать обо всем, не стесняясь ее присутствием, не ища мучительно слова, которые могли бы смягчить жестокость реальности. В дверях она обернулась и глянула на Максима, тот чуть заметно кивнул – оба поняли, что она могла прекрасно слышать из кухни, не смущая детектива. Оба подивились такому взаимопониманию, будто тридцать лет вместе прожили, но особенно вдаваться в обдумывание родства душ никто не стал за нехваткой времени: нужно было слушать Реми, который уже рассказывал пониженным голосом, надеясь, что Соня его не услышит:
– Взяли и пленки, и фотографии, я им все отдал, даже записи своих встреч со всеми; на этом у нас дружба с полицией держится: я им одни услуги, они мне другие… Но самое главное, все сходится: исследования, проведенные на месте, совпадают полностью с траекторией движения тела Арно, которая просматривается на вашей видеопленке и на сделанных с нее фотографиях; я также был прав, что это нож, – гордился собой Реми, – но рукоять почти не видна под руками вашего бедного дяди, должно быть, достаточно короткая, типа кинжала, или кортика, или просто кухонного ножа. Самого орудия преступления не нашли, убийца, видимо, унес его с собой. Теперь только ясно одно: месье Дор был убит в этом месте во время съемок, сразу после своей сцены.
– А вдруг все же не убит, вдруг только ранен?
– Нет, Максим, – Реми покачал головой. – Убит. Если бы он был ранен и в сознании, он бы звал, стонал, кто-нибудь из съемочной группы услышал бы. А если он потерял сознание, то все равно умер бы через несколько часов от потери крови… Ну, в крайнем случае он бы уже нашелся в какой-нибудь из больниц…
Реми покосился в сторону кухни, и Максим представил, как Соня, прижавшись к двери, слушает все это и страдает – одна, даже Пьера нет рядом…
Собственно, зачем Пьера? Нет его, Максима, рядом, чтобы взять в свои руки ее застывшие пальцы, чтобы принести ей шаль, чтобы ее укутывать и баюкать… Стоит там одна у холодной стенки с холодеющим сердцем и слушает эти ужасные подробности…
– Так что, к сожалению, надо признать, что шансов на то, что месье Дор жив, – нет. Убийца заколол его ножом, осторожно затащил тело в подвал, быстро переоделся в его куртку, взял ключи от его машины и ушел… Вам не показалось, что человек, которого вы приняли за вашего дядю, чем-то от него отличается?
Тоньше, толще, выше, ниже?
– Сожалею… Мне и в голову не могло прийти, что это не дядя… Ничего такого я не заметил, что мне подсказало бы, что это не он. Но ведь я дядю видел первый раз в жизни… И куртка у него такая объемная…
– То-то и оно. Одно можно прикинуть: убийца примерно ростом с Арно. Но беда в том, что Арно самого что ни на есть среднего роста, а из «примерно» много не выжмешь… Потом он спокойненько припарковал машину там, где мы ее нашли, добрался до своего дома, а ночью или на следующий день вернулся на место убийства и вывез тело. Которое где-то спрятал, а где – не знаем. Вот так…
Какие будем делать выводы, Максим? Как любитель детективов, что скажете?
– Да, какие будем делать выводы? – спокойно произнесла Соня, входя в комнату с подносом с кофе. Она была белой, как церковная свеча, но глаза смотрели прямо и голос ее был ровным.
Максим смотрел на нее с восхищением. Она, безусловно, владела собой, своими чувствами – не первый раз у Максима была возможность в этом убедиться…
Или – научилась не растрачивать себя на эмоции? Охранять себя от переживаний?
Преуспела в борьбе за свой покой? Бедная девочка, она не знает, как это опасно.
Она не знает, что лет через десять, когда она достигнет возраста Максима, ей не с чем будет бороться: подавляемые регулярно, чувства просто исчезнут, и она будет воспринимать мир как под анестезией… Но дай бог, чтобы он был не прав…