Страница 53 из 172
И было ещё много снов, они мелькали, как огненные вспышки, неся в себе ответы на вопросы, разгадки всех старых тайн.
Лицо Мары было мокрым от слёз, когда она проснулась. В жилище Аринэли царил полумрак. Сердце ныло в груди, и горькие рыдания сдержать казалось невозможным.
– Проснулась, принцесса Вильсения? – раздался в тишине голос, для описания которого в языке человеческом слов бы не нашлось. Он лился как песня, как музыка, обладая особыми чарами.
Девушка села на постели, и первое, что бросилось ей в глаза, сияющее золото волос эльфийской волшебницы. Её локоны ниспадали до колен, обрамляя удивительное лицо, которое, казалось, сияло. Особенно, её светлые глаза. Аринэль сидела у каменного стола, и половина её платья горела желтизной одуванчикового поля, а другая была цвета изумрудного мха.
Волшебница поднялась, приближаясь, и одеяние её, вспыхнув, сменило цвет на салатово-жёлтый оттенок первой клейкой листвы.
– Какие сны ты видела, дитя моё? – спросила Аринэль.
– В твоём лесу сняться странные сны, ясная госпожа! – помедлив, ответила Мара.
– Это не тот ответ, что я хочу услышать! Что именно видела ты, Мара Джалина Вильсения Эрсель Ринай? – настаивала златовласая красавица.
– Прежде чем отвечать на твои вопросы, госпожа Аринэль, я хочу знать: кто ты? Зачем я здесь? И кто ты для меня – враг или друг?
– Я – не враг, – ответила Аринэль (и Мара отметила про себя, что «другом» она тоже не назвалась), – и здесь ты для твоего же блага. А теперь скажи мне, что принёс тебе твой сон?
Мара помолчала и, собравшись с силами, ответила.
– Ты вернула мне во сне забытую боль, горе, о котором я не знала. И эта утерянная боль слилась в моём сердце с той, что уже была в нём, и стала невыносимой! Но я благодарна тебе за это, ясная госпожа, ибо эта боль тоже часть меня. Ты вернула мне саму себя, ты открыла тайны, дала ответы на мучавшие меня вопросы. Сны раскрыли мне все загадки моего прошлого, и я, наконец, обрела себя. Я знаю теперь, кто я: Я – ДОЧЬ КОРОЛЯ ЛЕЙНДЕЙЛА, наследница дома Ринай! И ныне я знаю, кто обрёк меня на скитания и нищету. Однажды он заплатит за это! Катарас должен заплатить!
Гнев угас в очах принцессы, и грустная улыбка осветила её нежное лицо.
– Но ты вернула мне и радость, госпожа волшебница! Ты вернула мне память о тех, кого я любила. Пусть на один короткий миг, но я увидела эти бесконечно дорогие мне лица и теперь уже не забуду никогда. Я увидела их как наяву и вновь потеряла… И от этого разлука с ними ещё горше и страшнее! Это был очень жестокий подарок, но я от всего сердца благодарю тебя за него, ясная госпожа!
– Что ж, это хорошо! Теперь ты знаешь, кто ты, и, следовательно, знаешь, что тебя ждёт за пределами этого леса. Я хочу, чтобы ты это понимала. Я неслучайно нашла тебя. Я вижу многое в будущем, прошлом и настоящем. Не всё, разумеется, ибо всё ведомо только Творцу! Я чувствую опасность вокруг тебя, она оплетает твою судьбу, как крепкая паутина. И потому решила помочь. Я не могу вмешиваться в дела людей, я не могу даже сказать им, что ждёт их впереди. Такова сила магии, её обратная сторона – я знаю лишь малую часть тайн будущего, но и из этой малой части лишь наименьшую толику я могу открыть людям. К счастью, тайны прошлого мне позволено не скрывать, поэтому теперь ты знаешь всё.
Волшебница вздохнула печально.
– Нарушение правил может погубить и меня, и древний лес Арин. Он может показаться тебе самым обычным, Мара Джалина, но не верь первым впечатлениям. Здесь также как и везде растут деревья и травы, и живут звери. В отличие от Элтлантиса здесь лето сменяет осень, а затем зима, и снова приходит весна и лето (я, знаешь ли, люблю разнообразие). Но этот лес пронизан древнейшей магией от самых глубоких корней до самых высоких макушек. И никакое зло не ступит сюда! Я понимаю под злом силу разрушения, хаос, ненависть, а значит, и Каран Гелан.
Мара слушала внимательно долгую роль эльфийки, а та продолжала объяснять.
– Здесь властвует сила созидания, и это лучшее место для рождения на свет новой жизни! Пока ты здесь, ничто тебе не грозит. Пока ты не минуешь мой лес. Но ты не сможешь оставаться здесь вечно… Я уже сказала тебе – я не имею права вмешиваться в дела людей. Но пока твоё дитя не родится, ты не покинешь мой Арин!
Последняя фраза прозвучала слишком категорично, и это насторожило Мару, но лицо Аринэли излучало такой свет и тепло, что было глупо подозревать её в каких-либо злых намерениях.
– Если ты не вмешиваешься в дела смертных, то зачем тебе взваливать на себя заботу обо мне и моём ребёнке? Он родится ещё нескоро. И всё это время я проведу здесь. До мая ещё так далеко…
– Во-первых, не так и долго, для той, чьи сроки измеряются вечностью, – возразила Аринэль. – И не забывай, этот ребёнок наполовину эльф, а эльфийские дети растут быстро, много быстрее людских… Он родится очень скоро. Две-три недели ещё, я думаю. И вообще, привыкай к мысли, что он вырастет так стремительно, так мимолётно.
– Для матерей дети всегда растут слишком быстро! – добавила Мара, удивлённая неожиданным известием.
– Да. Но твой к тринадцати годам будет уже совсем взрослым мужчиной, а к маю – ты ведь в мае его ожидала – уже сможет не только ползать, но и ходить. Что же касательно моего вмешательства в жизнь смертных – это дело не только людей, и не только эльфов… Твой ребёнок важен для всего Лейндейла! В мире что-то содрогнулось. Идёт время перемен, и оно идёт вместе с твоим сыном. От его рождения зависит, что воцарится в мире: свет или тьма. Вот поэтому Катарас и ищет тебя! Не потому, что ты – принцесса Вильсения Ринай. Что ему твой титул? Джалисон сгорел дотла, половина Светлого края уже принадлежит Каран Гелану. Чем ты можешь ему помешать? Ты – королева без трона, ты – королева без королевства! Кто станет слушать тебя – ты давно сгорела в Королевском саду! Тебя – нет! Есть лишь нищая странница, которую по нелепой случайности зовут также как юную принцессу.