Страница 90 из 135
Я закатил глаза под лоб. Водка уже развязала язык отцу, а он славился тем, что не лез за словом в карман, после определенной степени опьянения.
Вскоре, змей, не доев вторую порцию, сладко задремал.
- У него такая особенность. Выпивает, засыпает, внезапно просыпается, совсем трезвый и опять выпивает.
- Да, сын, кому расскажешь, что со змеей выпивал, отправят на обследование, еще и права отберут.
- Вот поэтому и не рассказывай.
- А ну-ка увидят?
- Бать, мы ненадолго. Я пришел, чтобы вы знали, что со мной все нормально, теперь надо к родным Ляли и Антоша наведаться, а потом мы пойдем в город миров – Транзабар.
- Зачем?
- Сами не знаем, но чувствуем, что надо.
- Ну, не знаю, что на это сказать. Надо, так надо. До этого у тебя все было через одно место, может, тут пойдет, как надо. Правда, сразу скажу, мать не одобрит.
- Это ничего не изменит. Кстати, бать, иди, проверь ее.
Отец поднялся и ушел, через минуту раздался плачущий голос матери.
- Женщинам нужно больше времени, чтобы принять что-то радикально новое. – Пояснил я.
- Бедная. – Вздохнула Ляля. – Моих ждет то же самое.
Дальше наша вечеринка пошла на спад. Мы с Лялей начали клевать носом. Отец, заметил, что нам уже тяжело с ним общаться, разобрал диван в зале.
- Стесняюсь спросить, вы вместе спите? – Спросил он нас с кошкой.
Ляля выпучила глаза, но сдержалась. В определенном смысле это был комплимент. Отец будто не замечал, что она не человек, в его понимании.
- Вообще-то нет, бать, но из-за дефицита спальных мест, можем лечь вместе, но под разные одеяла, правда?
- Да. – Согласилась кошка облегченно.
А что ей оставалось.
- А вашего товарища куда положить?
- Я его сам положу, рядом, на пол.
- Подушку ему нужна?
- Неси, а то обидится еще.
Мы легли спать. Первый раз за последнее время я чувствовал себя уютно и защищено и знал, что ничего плохого произойти не может. Во сне, Ляля сложила на меня ногу и руку и затарахтела по-кошачьи. Стало тепло и приятно, что мне кажется, я провалился в сон с блаженной улыбкой во все лицо.
Утро началось с шума, доносящегося из кухни. В дверной проем мне было видно, как мать мнет на столе тесто. Отец сидел рядом с ней и кажется, похмелялся. Я слышал их приглушенные голоса.
- Борь, ну как такое возможно? Что это такое вообще? Хоть иди в церковь и вызывай попов дом освящать.
В принципе, что моя мать будет себя вести именно так, я не сомневался.
- Зая, ты радуйся, что сын живой. Он мне такое вчера рассказал, что я тебе пересказать не смогу, но так натурально, что я поверил ему, и эти, тоже поддакивали. Какая разница, нам-то с тобой, как они выглядят. Говорить умеют, да еще как, этот змей, как наш сосед Палыч разговаривает, интеллигентно, по уму. И за воротник заложить не дурак.
- Не знаю. У меня сердце колет, как вспомню его «здрасьте».
- Алин, давай, чтобы мы с тобой не показались перед ними недрессированными животными, вести себя учтиво. Кто его знает, зачем они нашему сыну даны, пусть у них останутся о нас хорошие воспоминания. Чтобы любили приезжать к нам, на пельмени.
Я услышал, как отец отправил рюмку в рот и захрустел огурцом.
- Да тебе хоть черт, лишь бы выпивать вместе.
- О, начинается. Раз в год гостей встречаем, и то с ограничениями.