Укроти свою строптивость

–Мне кажется, простите за смелость, но если вы выберите в мужья господина Трегира, то будете счастливы, – Лаур и Генри попросили Мэри попытаться склонить Анжелику на сторону Трегира.

–Выбрать Трегира? – Анжелика удивлённо посмотрела на Мэри. – Но он сам от меня отказался. Неужели ты не видишь, что я для него лишний груз? Так к чему всё это? 

–Понимаете, Анжелика, – но ей не дал договорить телефон. – Да, ваше превосходительство... Ваше величество, вы будете разговаривать с его превосходительством? Нет, она не хочет подходить к телефону. У нас всё хорошо. Ваше величество, его превосходительство спрашивает, какая окраска колли вам нравится?

–Голубая, – сквозь зубы процедила Анжелика.

За окном веселится дождь. В комнату через жалюзи врывается сырость и запах прелой земли. До боли родной запах. Анжелика подошла к окну. Её душила эта комната, ей надо было туда, на волю. Ей казалось, что в тюрьмах, где нет окон, сидеть проще, ты не видишь всего этого. Когда видишь этот сад, вдыхаешь эти запахи, но всё это там, за окном, тяжелее перенести заключение. Тот мир, мир за решёткой, – он не для тебя. 

Ей до боли в сердце хотелось туда, к родным и близким. Там можно босиком пробежаться по лужам. Ей хотелось туда, где соседские огороды были пройдены и изучены, где под тяжестью тёмно-синих ягод склонялись до земли гибкие ветви ирги. Там тебя никто не держал взаперти. Она всего лишь раз была в той деревне. Да и кем приходились те родственники – она так и не знала. А может, это были и не родственники, а так, просто друзья. 

А потом ей почему-то снова вспомнился Термез и как они дразнили соседских петухов, а потом удирали от них. Она была ещё маленькая и не успела убежать. И петух, красивый белоснежный петух с ярко-красным клювом, налетел на неё. Его «поцелуй» навсегда остался на её щеке. А потом... Потом она узнала, что этот петух попал в суп – он было очень клевачий. Она вспомнила, как убежала в сад, где горько плакала. Ей было жалко петуха. И тогда маленькая девочка сказала себе, что никогда ни на кого не будет жаловаться, чтобы больше не варили петуха. Сколько ей тогда было: три, четыре? Она сдержала своё слово – она больше никогда в жизни ни на кого не жаловалась.

Приближался вечер. Апатия, какая-то странная апатия. Дождь, который навеял печальные воспоминания, закончился, и на небе появилась разноцветная радуга. В комнате стало прохладно, как всегда бывает вечером после дождя. Природа оживала, воздух заполнялся щебетаньем птиц. В комнату вошёл чернокожий слуга Майкл. Он закрыл окно. Майкл был, пожалуй, вторым после Мэри слугой, с кем она могла перекинуться парой слов. Утром он появлялся вместе с королевской охраной и сопровождал Анжелику в оранжерею, где ей разрешалась утренняя пробежка, потом приходил вместе с официантом, ждал пока тот накроет на стол, желал приятного аппетита, такая же процедура была и на обед, и на ужин. Он же распоряжался, когда приходило время сна. Если ему что-то не нравилось – он делал Анжелике предупреждение. Вот и сейчас он вошёл в комнату и закрыл окно. Анжелика знала, что это была распоряжение Трегира. «Что б жизнь раем не казалась», – так Трегир прокомментировал своё решение. Поэтому, вернувшись в столицу, он составил для неё расписание. Окно открывали с девяти до двенадцатии с пяти до восьми вечера. Всё остальное время в комнатах работал кондиционер. На русские книги или телевидение (по выбору Анж) ей выделялось время с шести до восьми вечера. С пяти до шести вечера она могла пользоваться телефоном. Всё остальное время ей предлагалось изучать придворный этикет, законы и обычаи страны и двора. Трегир хотел, чтобы Анжелика прочувствовала разницу между тем, когда тебе доверяют, а когда нет, и сделала соответствующие выводы.

Майкл вышел. Анжелика подошла к окну и открыла его. Она решила, что не будет же он с ней драться. Она услышала, как открылась дверь. Трегир её предупреждал, что зал и рабочий кабинет под видеонаблюдением. Вошли несколько человек. Она почувствовала, как взяли её за руки, отвели от окна. Майкл снова закрыл окно, провёл какой-то карточкой в нижнем замке:

–Вот и всё. До особого распоряжения его превосходительства окно больше открываться не будет, – Анжелика последние дни постоянно ругалась с Майклом, и он обещал, что всё расскажет Трегиру. 

–Пошёл вон! – Анжелика села на диван. Королевская охрана уже вышла из комнаты. – Беги докладывай своему начальнику. 

Майкл вышел, ничего не сказав.

–Зря вы так на него набросились, – Мэри подошла к Анжелике. – Он же выполняет приказ. Я попробую всё уладить.

Но уладить не удалось. Утром следующего дня Анжелика едва встала. Ей было плохо. Она старалась не подавать вида и дошла до оранжереи. Сегодня в оранжерее было как-то по-особенному жарко и воняло чем-то противным. Она сделала лёгкую пробежку. Тянуло низ живота и болела поясница. «Наверно, месячные», – подумала она. Хотя, по её подсчётам, они бы должны уже закончиться. За завтраком она выпила стакан сока, больше ничего не хотелось. За обедом она выпила чай... Майкл предупредил, что если она не будет есть, то ему придётся сводить её к врачу. Но Анжелика взбунтовалась. Анжелика боялась, что у неё снова начиналась та непонятная болезнь, при которой ей ставили столько уколов. Но не было температуры. Всё остальное было как всегда: слабость, головокружение…