Страница 104 из 158
– Оставайся... – она не видела, как улыбнулся священник. Он чувствовал, что вот-вот и настанет тот миг исповеди. Главное, не спугнуть, не поторопить. Как охотник выслеживает дичь, так и он проникает в души: медленно, шаг за шагом, крадучись и цепляясь за отрывки фраз, за секунды молчания...
–Да нет. Это не по мне. «И вечный бой! покой нам только снится...». Вот наберусь сил, и в атаку...
–А кого атаковывать-то будешь?
–Как кого? Трегира и всю дружную дворцовую компанию.
–Ну дворцовую компанию я могу понять, а Трегира-то за что?
–Как за что? – она усмехнулась. – Вот слушайте, жила-была девочка. Хорошая такая, маленькая, играла на скрипке, прыгала в классики, пила чай с абрикосовым вареньем. Но в один день вдруг появился около дома юноша и решил, что эта девочка-то ему и нужна. Ну, разумеется, для начала он убедился, а она ли это. И когда понял, что она, стал действовать. Девочка к тому времени повзрослела, поумнела, перестала прыгать в классики, а стала учиться драться, стрелять, в общем, защищать себя. Её папа и мама, несмотря на всю любовь, защитить её не могли, уж больно наглый был этот юноша. Тогда девочка ему сказала: «Уйди, пастух, я не люблю тебя...». Пастух не понял и стал дальше её окучивать. Подключил к этому всю большую компанию. А может, они его подключили – это и неважно. Тут ещё выяснилось, что девочка-то талантлива не по годам. В общем, захотелось господам ручную обезьянку. Да только ошиблись они, обезьянка-то ручной быть не захотела. Вот теперь и не знают, что делать: и выбросить гордость не даёт, и справиться не могут. Не было бы этого юноши, и не было бы проблем...
–Нет, проблемы твои совсем не в этом юноше. Не он, так кто-то другой. Ты родилась под царской звездой и должна нести свой крест.
–Должна? Я никому ничего не должна. Между прочим, дети на свет появляются не по собственному желанию, а потому что это кому-то захотелось. Так вот, почему я виновна в том, что родили меня не там? Вот вы говорите о Христе, о страданиях. А вы знаете, что такое страдание? Не библейское, а жизненное? Вы знаете, что такое лишение? Знаете, какое самое страшное наказание? Думаете, лишение жизни, пытка? Поверьте, это мелочи. Я-то по себе это знаю. Самое страшное – это когда тебя лишают дома и родных, когда ты знаешь, что они есть, а прийти к ним не можешь. Это как звери в клетке: тебя дразнят, а из клетки не выпускают.
Что было ему ответить на этот вопль души? Он знал, что сейчас всё, чтобы ни было им сказано, будет отвергнуто и не услышано:
–Поздно уже. Завтра, вместо урока закона Божьего, мы продолжим нашу беседу, если ты хочешь. А сейчас пора спать.
Она ушла, а он подумал, что ему, как никому другому, известно, что такое страдание. Вот она рядом, его дочь, его кровинушка. А у него нет права назвать её дочерью, поцеловать в макушку, пожелать спокойной ночи.
Чтобы побеседовать со святым отцом и не втянуть его в дискуссию о Боге и религии... Это значит потратить время зря.
–Святой отец, – она прищурила глаза, склонив голову набок, – а вот ответьте мне, почему в церкви висит распятие Христа? Зачем нужно показывать его страдание?
–Чтобы люди помнили, что он страдал за них.
–То есть люди должны жить с чувством вины? Но ведь это тяжело. Зачем? Церковь, как вы говорили, служит для исцеления души, а о каком исцелении может идти тут речь. Представьте, вы идёте в больницу, чтобы облегчить боль, а в вестибюле видите предсмертные портреты больных, умерших в этих стенах. Вы что, поправитесь? Да нет же, скорее всего, сделаете ноги в руки и убежите.
–А радость воскресения? Ты забыла об этом?
–Жизнь после смерти? А кто это доказал? Кто сказал, что потом ТАМ будет лучше, чем ЗДЕСЬ и сейчас. Почему есть два завета, и они, насколько мне известно, противоречат друг другу. Почему если дети рождаются в грехе, это и есть продолжение жизни. Значит, жизнь – это грех. Почему тогда самоубийство считается самым тяжким из грехов?
–Нам была дана жизнь, и не нам решать, когда умереть. Святая церковь против насильственной смерти, а самоубийство – это насилие над собой.
–А как же тогда святая инквизиция? Я что-то не помню, чтобы святая церковь приносила свои извинения за массовые истребления учёных, красивых женщин.