Страница 29 из 49
Рано или поздно ему перестанут продлевать лицензию, добавил он.
— Снижение умственных способностей и потеря физических сил могут настичь меня в любое время, и тут уж ничего не поделаешь.
Я припарковался на крутом склоне возле подъездной дорожки и отправился к дому. Уэрхэма я застал ползающим на четвереньках и выгребающим листья из водосточного желоба. Высокий, сухопарый, в летней рубашке и брюках цвета хаки, он приветствовал меня твердым рукопожатием и искренней улыбкой. Когда под звонкий лай трех собак (дворняги, золотистого ретривера и чихуахуа) мы вошли в дом, жена Уэрхэма распаковывала чемоданы после поездки в Канаду на празднование столетнего юбилея крошечного Джуниор-колледжа (теперь именуемого Канадским университетским колледжем) в городе Лакомб, провинция Альберта, где в 1933 году он окончил двухгодичные подготовительные медицинские курсы. Накануне вечером Уэрхэм привез их домой на машине из аэропорта.
— Думаю, мне важно сохранять активность, — признался Эллсуорт, жестом приглашая меня усаживаться. — Люди говорят: «О, я не вожу ночью». А я проезжаю чуть больше трех тысяч километров в месяц по автострадам Южной Калифорнии, по большей части ночью. Мне кажется, это держит меня в тонусе.
Сквозь двойные двери, ведущие на террасу, я видел длинный высокий деревянный забор, ограждающий задний двор. Уэрхэм там его уже заменил.
Стены кабинета доктора Уэрхэма увешаны престижными дипломами и почетными наградами, а также фотографиями, сделанными во время миссий за границей. В годы Второй мировой войны он служил врачом на флоте, и однажды ему довелось удалять аппендицит на эсминце в разгар тайфуна возле острова Окинава. Позже, во время медицинской миссии в Пакистане в 1963 году, спонсируемой Государственным департаментом США, он входил в команду кардиохирургов Лома-Линда, которая первой провела операции на сердце в этой стране. Он показал фотографию девочки, которая вместе с семьей прошла ради операции 160 км. Во Вьетнаме, за год до падения Южного Вьетнама, работа команды кардиохирургов в Сайгоне освещалась в новостях.
Он был пионером операций на открытом сердце. (Доктор Леонард Бейли, выполнивший наибольшее количество операций по пересадке сердца детям в мире, почтительно называл Уэрхэма «мой учитель».) Когда в 1950-е годы стали проводить первые операции подобного рода, Уэрхэм сумел разглядеть важность этого направления и даже задержался в ординатуре, чтобы приобрести необходимый опыт. Но увиденное им на операционном столе оказало глубочайшее влияние на его собственные привычки.
— Раньше при использовании аппарата «сердце–легкие» мы соединяли внутриартериальный катетер с катетером в артерии ноги, позднее он вставлялся прямо в аорту, — рассказывал Уэрхэм. — Но, наблюдая за пациентами на операционном столе, я заметил, что у вегетарианцев артерии в гораздо лучшем состоянии. После операции я всегда интересовался образом жизни пациентов с чистыми, ровными артериями, и оказалось, что они были вегетарианцами. А те, у кого в артериях обнаруживалось много бляшек и отложений кальция, поклонниками вегетарианства не являлись. Нельзя сказать, что эти данные абсолютно верны, к тому же я не вел никакой статистики, это лишь мои личные наблюдения. Но они заставили меня задуматься. Мне приходилось видеть, как людям ампутируют пальцы или стопы из-за заболеваний сосудов. И увиденное послужило мощным стимулом. Осознание пришло постепенно.
Достигнув среднего возраста, он решил стать вегетарианцем.
— Должен сказать, что стать вегетарианцем мне было нетрудно, — признался Уэрхэм. — Моя мать была адвентистом, а отец — нет. Я вырос на ферме, доил коров, но никогда не любил молоко. Как, собственно, и яйца. Довольно часто мне приходилось читать, что вегетарианцы не получают в достаточном количестве витамина B12, белка и кальция. Утверждали, что и аминокислот в овощах недостаточно. Но мы постепенно выясняем, что все это басни. За исключением дефицита витамина B12, который вызывает определенное беспокойство, нехватки любых других веществ, белков и всего прочего не наблюдается. Я употребляю соевое молоко, а вместо яиц моя жена использует заменители. Моя жена не вегетарианка, но постепенно меняет привычки. Опять-таки не могу сказать, что в переходе на вегетарианство есть моя заслуга, оно мне просто нравится. На свете так много вкусных фруктов, овощей и орехов. Сегодня утром, к примеру, мы ели наивкуснейшую клубнику.
Чем дольше Уэрхэм говорил, тем отчетливее становилось: он просто живая реклама образа жизни адвентистов «голубой зоны».
— Я обожаю орехи, причем любые, — радостно сообщил он. — Мне приходится сдерживать себя. Обычно я ем два раза в день, чтобы контролировать вес: один раз утром, примерно в десять, а потом приблизительно в четыре часа. Я получаю истинное удовольствие от еды, и двух раз в день мне вполне достаточно. Орехи в рационе — обязательное блюдо. Знаю, грецкие орехи считаются очень полезными, но их я не ем, потому что обожаю кешью, миндаль и арахис. Иногда мне как пуристу хочется есть орехи сырыми, хотя на самом деле это не важно. Но я не диетолог, поэтому не уверен в своей правоте.
Еще один секрет снижения веса — вода, считает Уэрхэм. Тут, словно молчаливое опровержение, в кабинет вошла его жена, неся два стакана клюквенного сока.
— Несколько лет назад я осознал, насколько вода важна для здоровья, поэтому стараюсь пить как можно больше. Я выпиваю примерно три стакана воды рано утром, потому что потом могу заработаться и забыть. Затем пью воду, когда возвращаюсь домой. И еще у меня сложилось такое правило: никогда не проходить мимо фонтанчика с водой без того, чтобы немного не отхлебнуть. Вот так все вместе и набегает.
— Но есть еще кое-что, — заметил Уэрхэм, опустив стакан с соком, не успев сделать ни единого глотка. — Я знаю людей, имеющих проблемы со здоровьем, которые ведут такой же правильный образ жизни, как и я. Один из моих коллег — примерно моего возраста. У него, помимо степени доктора медицины, есть докторская степень в области санитарии Гарвардского университета. Он ведет правильный образ жизни: ходит пешком, нормально питается. При этом он перенес рак простаты и шеи и два инсульта, каждый из которых потребовал операции и шунтирования. Почему же он не уберегся? Невезение? Гены? Может быть, стресс. Примечательно, но через десять лет после последней операции он чувствует себя прекрасно. Мне кажется, правильный образ жизни помог ему выздороветь. А для меня важно иметь цель в жизни, заканчивать одну работу и приниматься за другую, получая удовольствие от этого процесса. Я всегда говорю, что мне повезло.
Однако, судя по голосу, он не казался столь уж довольным. Я так и не понял, то ли Уэрхэм торжествовал, то ли испытывал чувство вины, или сразу и то и другое.
— Несколько человек, которые рассказывают о своем образе жизни и привычках, ничего не доказывают. А вот исследование адвентистов, проведенное доктором Фрейзером и его коллегами, — солидный труд, — продолжал Уэрхэм. — Они изучали образ жизни и состояние здоровья более 34 тысяч человек на протяжении двенадцати лет. Этому исследованию следует уделить серьезное внимание.
Мы прошли мимо собак, и, когда подошли к машине, Уэрхэм разразился короткой воодушевляющей речью:
— Так просто жить по правилам. Наследственность у меня не самая лучшая. Я всего лишь соблюдаю общие принципы, которые под силу абсолютно любому, и до сих пор не принимаю лекарств, поддерживающих в норме давление. Особенно повезло нам, жителям Калифорнии, ведь здесь столько растет вкусного и полезного. Люди говорят о лечении рака и сердечных заболеваний. Это, конечно, благородная и важная цель, которую нельзя реализовать в одночасье. Но есть масса простых вещей, которые многие могут выполнять прямо сейчас и сберечь деньги и нервы. Например, пить больше воды каждый день, заниматься физическими упражнениями и правильно питаться. — Тут Уэрхэм заметил, что слишком распалился. — Конечно, у каждого свои представления на этот счет и в конце концов это их жизнь. Можно дать кому-то совет, но только сам человек решит, следовать им или нет. Правда, стóит рассказать ему о своем хорошем самочувствии.