Страница 5 из 12
Речи Древнего звучали очень странно и непонятно... я пока решил не говорить ему, что вообще не планировал выбираться из могилы, поскольку сыт этой местью по горло, но все равно задумался над услышанным. Что значит «определят мою личность?» Звучит весьма пугающе, если честно, потому что я уже в полной мере познал, каково это, когда твоими поступками руководит нечто иное, а не ты сам. Проходить через это снова я вовсе не желаю. Но, если проанализировать ситуацию более углубленно, то какие мои враги вообще знают обо мне?
В живых таковых осталось совсем немного, всего несколько десятков человек, которых я не успел добить в подвале дома Сафарова. И, если честно, я не совсем уверен, что они вообще когда-либо будут способны на какие-нибудь другие чувства, кроме панического страха. А если так, то кто будет меня вспоминать? Вика, Дамир, изредка Саныч, да может быть Алина. Больше в голову никто не идет, потому что за свою жизнь я так и не сумел обрасти преданными друзьями и знакомыми, предпочитая быть одиночкой. Причем, Галиуллин вполне может из этого списка выпасть, ведь он наверняка считает меня живым. А вот будут ли на меня влиять мысли всех тех, с кем я воевал последние месяцы, но кто не знает, что под личиной Аида скрывался именно Сергей Секирин? В общем, странно это все. И запутанно.
Поймав себя на том, что на полном серьезе размышляю о своем возвращении в мир живых, я взял себя в руки и сосредоточился на разговоре с древним некромантом.
– Выходит, если мертвый не пробудился после погребения, о нем никто не вспоминает?
Конечно же, я не мог не вспомнить те странные молчащие могилы на кладбищах, и решил прояснить для себя этот момент. Просто для общего развития.
– Именно так и выходит. Это жалкие смертные, которые за свою жизнь не смогли обзавестись ни друзьями, ни врагами. Полные ничтожества, недостойные стать даже Кадаврами.
– Кстати о Кадаврах… почему по прошествии некоторого времени, мертвеца нельзя обратить в полноценного приспешника?
– Душа. – Коротко ответил Древний, не спеша давать пояснений.
– Что «Душа?» – Не понял я.
– Чем больше проходит времени с момента смерти, тем больше истончается незримая связь души и плоти. Оборвать вознесение и вернуть бессмертный дух в тело можно в любой момент. Можно заставить его делать то, что ты от него хочешь, но вкусив радость освобождения от земных оков, он уже не сможет там угнездиться. Он будет словно плененная дикая птица, запертая в тесной клетке, неистово хлестать незримыми крыльями прутья своего узилища, пытаясь вырваться на волю. Естественно, что ни о какой связи с таким мятежным духом и речи быть не может.
– Хм… это очень интересно, но как-то уж очень явно перекликается с христианством. Душа, бессмертный дух, вознесение…
– НЕ УПОМИНАЙ ПРИ МНЕ ЭТИХ ЛЖИВЫХ ДВУЛИЧНЫХ ТВАРЕЙ!!!
Лич завопил так резко и так внезапно, что будь у меня контроль над своим телом, я бы выпрыгнул лягушкой из-под земли от неожиданности.
– А что не так с христианами? То есть, – быстро поправился я, ощущая клокочущий гнев собеседника, – с лживыми тварями, конечно же. Почему такое отношение к ним?
– А какое еще отношение должно быть к отступникам?
– И от чего они отступили?
– Проклятые угодники, Адепт, твое невежество начинает меня раздражать! Но так и быть, я могу тебе поведать коротко об этом. Раз уж ты знаешь, кто такие христиане, то наверняка тебе знакомо и имя Иезууса Хорста?
– Ну, в целом да, – задумался я, отмечая созвучие имени другим известным человеком, – только у нас его зовут немного иначе…
– Знаешь, чем он знаменит?
– Воду в вино обращал, – сходу припомнил я один из немногих фактов, который знал о биографии того, кого у нас считали божьим посланником.
– Избавь меня от участи слушать эти сказки! – Странное дело, но Древний действительно раздражился еще больше, хотя мне казалось, что он совсем недавно уже достиг своего предела. – Вспоминай сразу конец его биографии.
– Его распяли иудеи, насколько я знаю.
– Так, – некромант вдруг стал походить голосом на преподавателя, который подталкивает студента к заветному «Удовлетворительно», – а потом?
– А потом он воскрес.
– И тебе это ничего не напоминает?
Я уже собирался в очередной раз мысленно пожать плечами, но вдруг замер, пронзенный невероятной догадкой.
– Ты хочешь сказать, что он был…
– Верно, – перебил меня лич, – он был Темным Жрецом. Талантливым, сильным, хитрым, но все же не самым выдающимся среди нашего брата.
Вообще-то, я собирался предположить, что он был марионеткой. Пусть я немного и ошибся в своих выводах, но не слишком сильно. Даже и не знаю, что обо всем этом думать. Эта информация оказалась слишком фантастична и невероятна. Если б у меня были хоть какие-то доказательства, помимо слов, она могла бы стоить просто всех денег мира! Ух, до сих пор поверить не могу, что говорю о дремучих тайнах минувших тысячелетий с давно погребенным колдуном. От этих мыслей веяло одновременно и жаром пустыни, по которой ходил Иезуус, и могильным холодом, потому что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что подобные знания являли собой страшную тайну современных конфессий. Тот, кто ей владеет, не сможет жить долго и счастливо. По крайней мере, если вздумает болтать.
– Хорст был слишком властолюбив и тщеславен, – продолжал тем временем некромант. – Ему было мало власти над нежитью, и он хотел заполучить еще и власть над живыми, поэтому он начал демонстрировать смертным «чудеса», провозгласив себя божьим сыном. Он начал учить плебеев покорности и послушанию, стал завлекать их обещаниями вечного блаженства и благоденствия после смерти. И, конечно же, тупые голодранцы бросились к нему, словно умирающие от жажды бараны к переполненному колодцу. Естественно, от внимания тогдашних правителей это не смогло укрыться, и они разобрались с Иезуусом быстро, кроваво и жестоко, чтобы смерть его стала назиданием для всех остальных «пророков».
Древний прервался, словно специально давая мне время на то, чтобы я обдумал слова плохо знакомого языка и сформировал у себя в голове определенную картину. Однако за время нашего общения я уже успел достаточно в этом поднатореть и теперь понимал его весьма сносно.
– Но коварный Хорст даже свою казнь сумел превратить в оглушительный успех. Явив смертным очередное «чудо», он склонил на свою сторону тысячи тысяч фанатично преданных последователей. Он бы мог начать самую кровопролитную войну на Ближнем Востоке, но не сделал этого, предпочтя надолго уйти в тень. Оттуда он ненавязчиво руководил своим детищем и постепенно обращал в Приспешников любого, чей авторитет становился достаточно высок. Однако покорить Аравию ему так и не удалось. Доподлинно неизвестно, что или кто помешал ему в этом, но ему пришлось податься дальше на восток, в Европу. Минули многие столетия, и он свил себе настоящее гнездилище неподалеку от Рима. Последнее, что я о нем слышал, так это то, что он стремительно набирает силу, делая свое логово сердцем всего христианства. Не знаю, удалось ли ему это. Однако тысячи храмов, сотни монастырей, миллионы послушных прихожан, нескончаемый золотой поток, просто так плывущий в руки – это точно заслуга его изощренного ума. Однако же не все Жрецы возрадовались успеху Иезууса. Многие, как ты понимаешь, восхотели если не превзойти его, то хотя бы попытаться пройти по проторенной им тропе. Раболепие и покорность одурманенных сладкими речами смертных были очень лакомыми кусочками даже для таких, как мы. И тогда то тут, то там, начали появляться новые «божьи сыны», пытающиеся создавать свои конфессии, паразитируя на идее христианства. И тогда появилась инквизиция…
Древний некромант при этих словах едва не зарычал, настолько сильна оказалась его ненависть. Не думаю даже, что его разбушевавшийся гнев смог бы успокоить факт, что никого из тех инквизиторов уже не осталось в живых.
– Чертов Иезуус знал все наши слабости! Он стал натаскивать смертных на Адептов словно цепных собак! Начались первые стычки, гонения и волнения. До поры до времени, он не трогал истинных Жрецов, а те, на свою беду, не обращали внимания и на него. Когда же Хорст вошел в полную силу, противостоять ему становилось невероятно сложно. Медленно, но верно, он сумел запереть в некрополях всех, кто не был настроен лояльно к его новой вере и открыто выступал против. А потом принялся и за всех остальных, дабы у него не появлялось впредь и других конкурентов на этой ниве. Я не знаю, что с ним стало в конце концов, чем закончилось это противостояние, но больше походило на то, что взращенное им чудовище поглотило и его самого. Спустя долгие годы после начала моего заточения, я перестал ощущать последнего могучего Жреца.