Страница 13 из 61
В пампе есть животное, чьи привычки настолько же очаровательны, насколько они отвратительны у броненосцев, но мне не пришлось с ним столкнуться. Это вискача, грызун величиной с обычного терьера, с таким же, как у него, низко посаженным туловищем и мордочкой, очень похожей на кроличью. От носа к глазам у нее тянется черная полоска, под ней светло-серая, а потом опять черная. Можно подумать, что вискача начала раскрашивать себя под зебру, но вскоре ей это надоело и она бросила работу, едва начав ее. Вискачи живут обычно колониями до сорока особей в больших подземных норах, называемых vizcacheras.
Вискачи – это богема пампы. Они ведут самый непринужденный образ жизни, и в их обширных коммунальных норах всегда можно застать друзей, проживающих у них. Земляные совы строят себе квартирки в боковых стенках нор, в заброшенных уголках иногда поселяются змеи, выступающие здесь в роли обитателей мансард. Когда грызуны расширяют свое подземное жилище и покидают часть прежних нор, в них немедленно вселяются ласточки. Во многих vizeacheras обитает не менее разношерстная публика, чем в пансионатах Блумсбери. Пока постояльцы ведут себя прилично, хозяева нисколько не беспокоятся о том, кем и как заселено их подземелье. Художественные вкусы вискачи, на мой взгляд, формировались под значительным влиянием сюрреализма. Земля у входа в нору лишена всяких признаков растительности и так плотно утрамбована множеством маленьких ног, что парадный подъезд колонии представляет собой танцевальную площадку. Эти плешины среди пампы являются своеобразными студиями, где вискачи устраивают свои художественные выставки. Они методично складывают в кучи длинные сухие стебли чертополоха, перемежая их камнями, ветками и корнями. Чтобы сделать эти натюрморты еще более привлекательными, вискачи используют все, что только попадается им на глаза. Около одной vizсacheras я нашел сооружение из веток, камней и стеблей чертополоха, между которыми со вкусом были вставлены несколько консервных банок, три серебряные бумажки, восемь красных пачек из-под сигарет и коровий рог. Эта необычная выставка, так любовно и заботливо устроенная посреди бескрайней пустынной пампы, пробудила во мне страстное желание увидеть ее создателя. Я пытался представить себе толстого маленького зверька с грустной полосатой мордой, сидящего при лунном свете у входа в свой дом и поглощенного созданием художественного произведения из сухих растений и различных предметов. Одно время вискачи были наиболее распространенными обитателями пампы, но их вегетарианские вкусы и упорство, с каким они выводили траву на больших участках для занятий художественным творчеством, навлекли на них гнев земледельцев. Фермеры объявили им войну, и грызуны были уничтожены или изгнаны из старых мест обитания.
Мы не поймали ни одной вискачи, и, как я уже говорил, мне даже не довелось ее увидеть. Я и теперь очень сожалею о том, что мне так и не удалось встретиться с этим любопытным представителем аргентинской фауны. ИНТЕРЛЮДИЯ
Авиационная компания заверила нас, что как только мы доставим наших животных в Буэнос-Айрес, можно будет отправить их самолетом в Лондон в течение суток. Поэтому, когда наш грузовик добрался до окраины столицы, я позвонил в отдел грузовых перевозок и, сообщив о своем прибытии, поинтересовался, где я могу разместить животных на ночь. С изысканной любезностью мне ответили, что в течение ближайшей недели отправить животных не удастся и что на территории аэродрома держать их негде. Таким образом, я оказался в чужом городе с полным грузовиком животных, которых негде было пристроить,– положение, мягко говоря, не из легких.
Видя наше затруднение, шофер любезно разрешил нам оставить животных на ночь в грузовике, но утром машина понадобится ему для работы. Мы с благодарностью приняли его предложение и, поставив грузовик во дворе его дома, начали кормить животных. Во время кормежки Джеки пришла в голову счастливая мысль.
– Я знаю, что делать! – радостно воскликнула она.– Давай позвоним в посольство.
– Мы не можем звонить в посольство и просить устроить на неделю наших животных,– возразил я.– Посольства не занимаются такими делами.
– Если ты позвонишь мистеру Джибсу, он, возможно, сумеет нам помочь. Во всяком случае, попытаться стоит.
Нехотя, сознавая бесполезность этой затеи, я все же позвонил в посольство.
– Алло, вы уже вернулись? – послышался веселый голос мистера Джибса.– Вы удачно съездили?
– Да, спасибо, отлично.
– Очень рад за вас. И много вам удалось поймать животных?
– Да, порядочно. Дело в том, что из-за этого я вас и беспокою. Я хотел спросить, не сможете ли вы нам помочь.
– Конечно. А в чем дело? – спросил мистер Джибс, ничего не подозревая.
– Нам нужно где-то разместить на недельку животных.
Последовала непродолжительная пауза, во время которой мистер Джибс, как я предполагаю, боролся с искушением немедленно повесить трубку. Но я недооценил его самообладание; когда он мне ответил, его голос был таким же ровным и любезным, как обычно, без каких-либо признаков истерии.
– Да, это, пожалуй, нелегкая задача. Вам, вероятно, нужен сад или что-либо в этом роде?
– Да, и желательно с гаражом. У вас нет ничего на примете?
– Пока нет, мне не часто приходится подыскивать... э-э... помещения для живого инвентаря, так что мой опыт в этом отношении невелик. Если вы зайдете ко мне завтра утром – может быть, к тому времени я что-нибудь найду.
– Большое спасибо,– благодарно ответил я.– Когда вы приходите в посольство?
– О нет, так рано не надо,– поспешно ответил мистер Джибс.– Зайдите что-нибудь около половины одиннадцатого, я постараюсь к этому времени кое с кем поговорить.
Вернувшись во двор, я передал Джеки и Яну содержание нашего разговора.
– Пол-одиннадцатого нас не устраивает,– сказала Джеки.– Шофер только что предупредил, что грузовик ему понадобится к шести часам.
Некоторое время мы сидели в мрачном молчании, усиленно работая мозгами.
– Знаю! – неожиданно воскликнула Джеки.
– Нет! – твердо ответил я.– Я не буду звонить послу.
– Да я не об этом – позвоним лучше Бебите.