Страница 9 из 111
Нельзя допустить, чтобы такая мелочь, как похищение Суизина, испортила все это!
– Я не играю в любимчиков, сын. Но Бомон был похож на Монпурса, он настолько превосходил остальных, что такая проблема никогда и не вставала. Он не имел врагов. Его не приходилось одергивать.
В последние школьные месяцы младшие дети дали ему новое имя – Парагон.
Да, он был яркой звездой, с блеском промчавшейся по небу, а потом упавшей на землю и погасшей.
2
Утро выдалось чудесное. Четырехугольный двор уже огласили крики учеников, начавших урок фехтования. Отряд Стручков устремился за ворота, словно бросившись в кавалерийскую атаку. Легкий туман, поднявшийся с весенним солнцем, смягчил резкие очертания голых скал и укрыл коварные трясины Старкмура; белесая завеса задержалась на крепостных стенах и башнях Айронхолла, сделав их похожими на неприступные укрепления древних царств, что оказалось не по силам архитекторам. Конечно, эта чудовищная подделка не была настоящим замком. Служить тюрьмой для юных правонарушителей Айронхолл мог только потому, что его окружали непроходимые болота. Но зато другой такой фехтовальной школы не знал весь прочий мир. Одинокий ястреб патрулировал небо, на коньках крыш миловались голуби, дразня разгуливающих по конюшенному двору кошек. Дюрандаль затягивал подпругу, когда услышал пронзительные детские голоса.
– Милорд!
Он оглянулся и увидел нескольких Сопрано, мальчиков из младшего класса, бежавших к нему через двор.
Минуло пять лет с тех пор, как Дюрандаль, устав считать новые морщины, передал Айвиуоллз сыну и вернулся в Айронхолл, чтобы заняться чем-то полезным. Боль по Кэт улеглась, сгладилась, но не ушла, она напоминает о себе, как напоминает отрубленная рука или нога, как нечто, что невозможно ни простить, ни забыть, как обрубок, ноющий, но не кровоточащий. Парсвуд не раз предлагал ему занять любую, на выбор, должность: стать Магистром Рапир, Магистром Сабель, Магистром Чего Угодно. Дюрандаль настоял на том, чтобы остаться Магистром Ничего. Кандидатам такой титул казался смешным, но он занимался с ними фехтованием, рассказывал о политике и помогал, чем мог.
Так было зимой. В остальное время Дюрандаль путешествовал, посещая места, побывать в которых всегда мечтала Кэт.
Когда его позвали, он как раз собирался на встречу со Снэйком и еще двумя близкими друзьями, чтобы вместе с ними отправиться в поход по южной Эврании. Еще две минуты, и Дестриер вынес бы его за ворота. Возвращение планировалось через полгода.
Дюрандаль спокойно выслушал бессвязное донесение запыхавшихся бледнолицых посланцев и сказал:
– Спасибо. Седрик, расседлай, пожалуйста, моего коня. И в качестве утешения дай ему овса.
Затем он отправился взглянуть на тело.
На протяжении почти десяти лет Парсвуд компетентно, хотя и без вдохновения, исполнял обязанности Великого Магистра. Не старик, хотя... да, на три года младше Дюрандаля. Тогда, в юности, три года казались огромным сроком. Они не были близкими друзьями и сошлись лишь тогда, когда молодость осталась в далеком прошлом. Парсвуд служил под началом Снэйка в период войны с Монстрами; он удержал от развала Орден, когда грянул кошмар Тенкастера, и Клинки едва не истребили друг друга. А теперь...
Плац притих. Дюрандаль свернул к группе старших и распорядился продолжать занятия, пообещав, что им скоро сообщат об изменениях. Потом направился к Первому дому.
Ордену предстояло избрать преемника Парсвуда, так что путешествия лорда Роланда откладывались, а еще вернее, о них можно было забыть. В такой оценке ситуации Дюрандаль опирался не на самомнение, а на трезвое осознание неизбежного. Ожидавшей его работе он предпочел бы старческое слабоумие, но другого выхода не было. Будь у власти Малинда, она запретила бы выборы, но Малинда отреклась от трона и уплыла в далекие края. Сейчас, спустя почти два года после Тенкастерского заговора, едва не расколовшего страну, Шивиаль все еще оставался разъединенным; одна половина проклинала Клинков за «чужеземного» короля, якобы посаженного ими на престол, другая же приветствовала их как спасителей государства. Если бы такой важный человек, как лорд Роланд, имя которого было самым тесным образом связано с временами доброго короля Амброза, отказался от службы, это сочли бы прямым оскорблением.
К тому времени, когда он поднялся по ступенькам к палате Великого Магистра, у постели уже толпились, негромко переговариваясь, с полдюжины рыцарей. Дюрандаль вошел, и на лицах, повернувшихся к нему, появилось выражение надежды.
– Должно быть, это произошло во сне, – сказал Магистр Ритуалов.
– Вид у него вполне мирный, верно?
– Он заслужил немного покоя, – вздохнул лорд Роланд. – Необходимо известить короля. А потом... хм... кто заменит его до выборов?
– Вы, милорд.
Они сказали это хором, кивая головами, словно пьющие цыплята. Интересно, уж не спланировано ли все заранее? Дюрандаль вздохнул.
– Если хотите... на время. Проведем общее собрание. – Он знал, каким будет решение. – Магистр Ритуалов, вы не отправите гонца к его величеству? Магистр Архивов, полагаю, вы знаете, как должно все устроить?
Разумеется. Магистр Архивов имел в своем распоряжении записи, касавшиеся всего, что случалось здесь на протяжении четырех столетий.
Когда невольный наследник выскользнул наконец из комнаты умершего и поспешил к дому короля Эверарда, чтобы сменить верховой костюм на нечто более приличествующее высокому званию Великого Магистра, большой колокол уже гудел, созывая всех в зал собраний. Готовясь к предстоящему выступлению, Дюрандаль посмотрел в небо и заметил по-прежнему неспешно парящего в вышине ястреба. Люди приходят и уходят, а жизнь продолжается.
У подножия лестницы навстречу ему вышел стройный молодой человек с мечом старшеклассника, и витающий в облаках Магистр едва не столкнулся с ним. Они извинились друг перед другом. Флориан уже почти месяц занимал место Первого и справлялся с обязанностями намного лучше, чем ожидалось.
– Милорд, это...
Дюрандаль с раздражением взглянул на это. Мальчишка был слишком юн даже для Сопрано, а его камзол и штаны заметно отличались от школьных в лучшую сторону. Только не сегодня! Никто не имел права принимать нового кандидата, а допустимый лимит и без того уже был превышен.