Страница 24 из 111
Лужайка, предоставленная в распоряжение шивиальских гостей, лежала еще дальше. Сэр Диксон устроил нечто вроде военного лагеря, расставив наиболее ценные повозки в середине – ни один посол не отправляется в путь без запаса предназначенных для раздачи даров. Сам Диксон был примерно такого же возраста, как Вассайл, но во всех других отношениях не имел с ним ничего общего. Немногословный, с дубленым морщинистым лицом, он смотрел на мир единственным глазом, после того как потерял второй во время кампании в Уайлдерленде. По мнению Клинков, которого у них никто не спрашивал, старик давно пережил лучшие годы и хронически страдал недостатком воображения.
Чтобы поговорить с ним, Вассайл спешился, допустив тактическую ошибку, потому что человеку без манер безопаснее оставаться в седле. Так и не раскрыв никому секрета королевского поручения, лорд все же понял, что без быков до конечного пункта не добраться. Накануне он приказал Диксону раздобыть лошадей и поставить под седло все, что только можно. Очевидно, Вассайл ожидал увидеть, как исполнено его распоряжение.
– Верховых найти трудно, милорд. То есть хороших.
Старый солдат не любил пустых разговоров.
Похожая на закатное солнце физиономия Вассайла всегда расползалась и мрачнела при малейшем намеке на дерзость.
– Будь это легко, я бы вам не платил!
– Многие мужчины не умеют ездить верхом.
– Пусть учатся!
– Кто будет учиться? – заревел стоящий позади него пехотинец.
Вокруг уже собирались люди. Возгласы возмущения становились все громче, грозя перерасти в бунт. Копейщиков и лучников нанимали не для того, чтобы ездить верхом. А как быть с женщинами? Никто не предупреждал, что им придется идти на край света. К протестующим присоединились даже рыцари, не объясняя причины недовольства; возможно, на сброд труднее смотреть сверху вниз, если этот сброд сидит в седле. Страсти накалялись, и Аркелл счел за лучшее обнажить меч и встать поближе к подопечному. Увидев сияющее под солнцем смертоносное лезвие, толпа поутихла, крикуны отступили. В этот момент Аркелл понял, что он настоящий Клинок, встретивший опасность лицом к лицу, делающий то, чему его учили все эти годы.
Не обращая внимания на протесты, Вассайл объявил, что самолично посетит близлежащие хозяйства. Вскарабкавшись на лошадь, он тут же умчался в сопровождении Диксона и, конечно, Аркелла. Как и предрекалось, на продажу предлагались только животные, непригодные даже для самых легких работ. Все более или менее приличные скакуны принадлежали местной знати.
Несколько часов спустя усталый, грязный, разгоряченный и злой посланник короля Ательгара вернулся в посольство и узнал, что к нему заходили посетители, но, не дождавшись, ушли. Бо и Оук по-прежнему отсутствовали.
Взбешенный лорд удалился в маленькую столовую, чтобы поесть и выпить; и там к нему присоединились советник Динвидди, соблазнившийся и едой, и питьем, а также ограничившийся только напитками номинальный хозяин, посол
Хейвик. Динвидди был неуклюжим на вид молодым человеком, постоянно, даже в публичных местах, носившим очки. Последние, а также полное отсутствие подбородка делали его похожим на встревоженную треску. Хейвик, чье лицо заставляло вспомнить неподнявшееся тесто, являл пример человека, слишком молодого для столь ответственного поста и слишком старого для постоянно присутствующего выражения угрюмости.
Не получивший приглашения к столу Аркелл стоял в углу и глотал слюну,
Когда Вассайлу доложили о приходе последнего посетителя, он бесцеремонно удалил сотрапезников из комнаты. Оба покорно вышли. Аркелл отказался, выслушал гневную тираду, но все равно остался. Нечто подобное повторялось еще не раз на протяжении второй половины дня. Курьер, переодетый торговцем, принес донесения из Грандона, а два настоящих купца доставили драгоценности для королевы. Заглянули два давних приятеля, оживленно болтавших с его светлостью на северном диалекте, о существовании которого, по-видимому, заклинатели языков даже не догадывались. Самыми загадочными гостями оказались две безымянные личности, передавшие письма. Лорд прочитал и сунул их в карман.
Пришло время готовиться к приему у регента, а Бо и Оук так и не появились. Аркелл обливался холодным потом, Вассайл закипал.
– Эта не та служба, которую мне обещали, малыш! У меня особое разрешение привести с собой трех вооруженных людей. Немалая честь, знак уважения к нашему благородному королю. А я заявлюсь с одним? Это же прямое оскорбление! Будь на то моя воля – прогнал бы всех троих, отходив каждого плеткой, но... оказывается, нельзя. Я не намерен тратить королевское золото на тех, кто пьянствует или волочится за девками, когда им надо быть на службе!
– Не верю, что они это делают, милорд, – твердо сказал Аркелл. – Надеюсь, с ними ничего не случилось.
Он думал о зловещем де Роже, униженном Бо.
– Если с ними что-то случилось, – рявкнул лорд, – то немногого же вы стоите! А о деньгах, малыш; поговорим лет через пять.
С этим он удалился в свою комнату. Аркелл последовал за ним. Переодеваться пришлось вместе с подопечным, про. должавшим рычать, ворчать и кричать.
6
Узкий переулок между домом и конюшенным двором был забит людьми и лошадьми. Проводить Вассайла во дворец прибыл сэр Диксон со своими рыцарями. Музыканты пытались что-то играть. Паулет изо всех сил старался поддерживать лорда Хейвика в вертикальном положении на скользкой, топкой поверхности, когда все лошади словно задались целью сбить его с ног. Хагфилд семенил за Вассайлом, поправляя одежду его светлости, советник Динвидди в широком плаще еще больше походил на треску, Химберли и Перси блистали в ливреях лакеев.
К огромному облегчению Аркелла, прибыли на место и Оук с Бо, оба запыхавшиеся, словно после длительного забега. Спросить их о чем-либо он не успел, так как Вассайл обрушился на Клинков с такими проклятиями, что даже лошади запрядали ушами.
Когда подопечный взял паузу, чтобы приготовиться к новому залпу обвинений, Бо выступил вперед:
– Я огорчен, милорд. Но чем прогневил вас сэр Аркелл? Не справился с обязанностями?