Страница 9 из 42
4. СУББОТА, УТРО
Ямахт умер в тот самый миг, когда первые лучи восходящего солнца коснулись ночных облачков и окрасили их нежно-алым светом. Он умер не приходя в сознание, а До'ош сглотнул тяжелый комок в горле, вставший в горле, когда едва трепещущее излучение умирающего погасло, точно задутая свеча, и довел до конца траурную молитву, взывая к Ушедшим, прося не оставить без внимания одинокую душу над "Морями Боли". Более полудюжины килрачей, молчаливыми тенями простоявшие вокруг смертного ложа большую часть ночи, на одном дыхании поддержали скорбные ноты молитвы, беспрерывно чертя над бездыханным телом круги Хазада.
– Все было прекрасно, Советник! - тихо сказала за его спиной Леа, вытирая покрасневшие глаза. - Ямахт был бы счастлив, если бы слышал столь страстную молитву.
– Прекрати называть меня "Советником"! - сухо бросил До'ош через плечо. - Внутренний и Внешний Круг Хорраг Лэйт'тэйрра прекратили свое существование вместе с колонией, я уцелел лишь благодаря милости Ушедших. А теперь прости меня, я должен идти к этим… этим людям, - с немалым трудом он сдержал рвущиеся с языка фразы. Перспектива встретиться с теми, кто легко мог спасти только что умершего на его руках, очень мало радовала молодого килрача, а усталость и накопившееся за долгую ночь раздражение никак не способствовали улучшению самочувствия До'оша. Бросив последний прощальный взгляд на укрытое с головой белоснежной тканью тело, он широко начертил круг Хазада, шепча призыв к Ушедшим поддержать его в вечном пути За Последней Чертой, и нервно почти выбежал из убогого лазарета под предрассветный полог неба.
Лишь пройдя полпути к ближайшей заставе людей, До'ош заметил, что чуть позади следует молчаливая Леа. Девушка, ничего не скажешь, показала себя этой ночью молодцом: трудилась изо всех сил, стараясь любой ценой облегчить последние мгновения жизни Ямахта, пусть даже он не мог этого почувствовать и оценить. Но, собственно говоря, ничего другого от слугини Зала Страсти До'ош и не ожидал: способность отдать все, пожертвовать даже собой ради других, утихомирить бушующие в сердце страсти - тысячелетиями они служили тем предохранителем, который сдерживал общество Килрача в покое, позволял выдержать бесконечную тяжесть морального контроля над собой, над своей душой.
– Не сердись на меня, До'ош, - Леа первой нарушила молчание. - Я мало знала Ямахта, но тяжело терять даже тех, кого не знаешь близко.
– Я не сержусь, - До'ош мрачно смотрел на постепенно приближающуюся вышку и два уродливых танка высшей защиты по обе стороны. - Меня раздражает то, что нас держат тут за диких зверей, и, похоже, ждут с нетерпением, когда мы все сдохнем! С их пленными в Империи никогда так не обращались!
– Они не научились сдерживать себя, - бессильно пожала плечами Леа. - Ими правят страсти, глубинные инстинкты - в этом их сила, но и слабость одновременно. Страсть и разум редко когда идут вместе.
– Ты что, собираешься их оправдывать? - желчно поинтересовался До'ош. Не дождавшись ответа, он резко кивнул: - Вот и хорошо. Не желаю ничего слышать на эту тему, а то, боюсь, я кому-то докажу, что глубинные инстинкты могут пробуждаться и в нас.
Теперь до вышки было всего ничего: метров пятьдесят, если не меньше. До'ош остановился, глубоко вдохнул еще холодный ночной воздух и обернулся к Леа.
– Тебе не стоит идти дальше. Я единственный из Хорраг Лэйт'тэйрра, кто может говорить за остальных, а тебе вовсе не обязательно лезть в это окаянное гнездо. Разберусь с тем, что они от меня хотят, и, максимум, через пару часов вернусь обратно. Передай Вэракку, чтобы он не беспокоился.
Леа с сомнением посмотрела на него; вновь легкое и почему-то волнующее ощущение беспокойства коснулось его.
– Ты уверен? Может, лучше кто-то будет там с тобой?
– Уверен!
– А как ты будешь говорить с ними? Их язык…
– Их язык я знаю, - презрительно хмыкнул До'ош: выучить такой язык мог любой бездарь за полмесяца. - Но, как кажется, они не доставят мне такого удовольствия и снабдят переводчиком. Ладно, Леа, хватит пререкаться - чем быстрее пойду туда, тем быстрее вернусь.
Конечно, возражений у Леа хватало, но одного взгляда на насупленное лицо До'оша хватило, чтобы оставить их при себе. Девушка молчаливо кивнула ему на прощанье и ровным шагом двинулась обратно. До'ош же глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и решительно направился к вышке, около которой с вейерами наперевес его поджидало трое высоких людей.
– Куда прешь, тварь мохнатая? - человек попытался придать своим словам самый презрительный тон, но результат вышел прямо-таки обратный: чон-саа в совершенстве знало слишком мало людей, а эти трое явно не относились к ним. Поэтому вместо оскорбительной фразы у него вышло что-то такое невразумительное, что До'ош от всей души расхохотался.
– Тварь мохнатая желает поговорить с тем, кто знает чон-саа малость получше, - на чистом лингвосе заявил До'ош, останавливаясь в трех-четырех шагах от людей; ему-то как раз удалось использовать именно ту интонацию, которая лучше всего подходила в данной ситуации. - Я бывший руководитель колонии Хорраг Лэйт'тэйрра - ночью мне передали, что я должен явиться к кому-то из ваших на допрос.
Охранники явно не ожидали, что какой-то килрач знает их язык, и на пару минут смешались, растерянно переглядываясь. Наконец, один из них отошел на подальше, достал рацию и быстро забубнил в нее; До'ош, в принципе, мог бы разобрать, что он там бормочет, но предпочел не опускаться до такого. Все равно, служебные переговоры людей его ни в коей мере не интересовали.
Тем временем, с вышки спустилось пятеро высоких солдат в бронекостюмах и при полном вооружении. "Никак, почетный эскорт", - насмешливо подумал До'ош. Вновь прибывшие люди быстро переговорили со старшим охранником, потом сняли с плеча вейера, и передний недвусмысленно махнул килрачу: мол, пошли.
К удивлению До'оша, его повели не к мрачному зданию возле лагеря, а к приземистым холмам, на которых располагался человеческий город. Солнце только начало свой долгий путь к зениту, так что воздух еще не успел прогреться, и килрач, не испытывая никаких неудобств, позволил себе идти быстрым шагом, заинтересованно посматривая по сторонам.