Каюсь

-Скорее напугана. Не ожидала, что ты  распустишь руки.

-А чего  ты ожидала,  вырядившись подобным образом?   

-Ну, прямо классика жанра: первопричина все мужских косяков –женщина, - сыронизировала я, нервно нащупывая салфетку, все еще приходя в себя и  машинально думая, какого эта салфетка  цвета.

-Так и есть, – безапелляционно согласился он.

-Даже спорить не собираюсь на эту тему, –фыркнула я, ощупывая все, что попадалось под руку; приборы, стаканы, бутылку с водой.

-И не надо, лучше попробуй налить воду в стакан, а не мимо. Ставлю сотню, что промажешь, –подначивает он меня, переводя разговор в безопасное русло, я же поразилась его умению легко замять конфликт. 

-За сотню я даже пытаться не буду, – фыркнула я. 

-Ты мне вообще-то должна, так что давай. 

-Боже мой, ты невыносим! 

-Что поделать, нелегко быть божеством: людям помочь пытаешься, а они еще недовольны,  - не остался он в долгу, вызывая у меня хохот. 

-Сдаюсь, Гладышев, тебя не переспорить. Давай стакан,  – принимаю я его вызов.  

-Только наливай так, чтобы горлышко бутылки не касалось его, –ставит он условие и похлопав меня по руке, обхватывает стакан, чтобы контролировать, как я справляюсь с задачей.

Нащупываю бутылку с водой, а потом стакан,  горя жгучим желанием выиграть пари. Дрожащей рукой открываю крышечку, еще раз соотношу расстояние между стаканом и бутылкой, а после начинаю наливать.

И победа уже была у меня в руках, пока кто-то не заорал на весь зал ;

- Ой! Кто это там? Сергей?!   

Я вздрогнула и тут же чертыхнулся Олег;

-Черт, ты мне рубашку облила.

-Ну, сам напросился.

-С тебя еще сотка. Если так пойдет, то я на тебе состояние сколочу, - довольно парирует он. 

-Так не честно, меня напугали.

-А кого это волнует? –смеется он, я же обиженно вздыхаю.

-Ничего, мы еще поквитаемся.

 В это же время  появляется первое блюдо. Совершенно случайно нащупываю  перед собой тарелку, которой еще минуту назад не было. Вздрогнув от неожиданности, начинаю смеяться, Гладышев «успокаивающе» поглаживает меня по ноге, и мы принимаемся за еду, хотя мне как –то не по себе от того, что я не знаю содержимое своей тарелки. Некоторое время пытаюсь пользоваться приборами, но еда либо ускользает, либо я проношу ее мимо рта.

-Блин, приборами есть совершенно невозможно, –раздраженно  сообщаю и слышу смешок Олега.

-До тебя только дошло?

-Ну, не руками же?!

-Именно руками. Открой рот, – дал он  указание, я нервно сглотнула и неуверенно последовала ему.

Щеки коснулись его холодные пальцы, я вновь вздрогнула и задрожала, сердце  ухнуло с огромной высоты,  когда он медленно обвел большим пальцем, который был в солено-остром соусе контур моих приоткрытых губ.

-Шире,- прошептал он, обдавая меня горячим дыханием. Я подчинилась,  Олег же ласково прошелся языком по моим губам, слизывая соус, а после целуя, давая в полной мере распробовать вкус.

-Так ведь вкуснее?- усмехнулся он, отстраняясь, от чего я едва не застонала. Мне было этого мало, а он словно знал это и тихонько прошелестел, лаская мою кожу  своим дыханием. – Не торопись, смакуй. Так ощущения острее, четче.

Я судорожно вздохнула, чтобы тут же задохнуться, когда он поднес к моим губам что-то гладкое, округлой формы. Но как только я открыла рот, чтобы откусить, тут же коснулся  этим «чем-то» кончика моего носа. Несколько минут Гладышев дразнил меня, пока я не укусила его пальцы,  раздавливая черри. Прохладный томатный сок брызнул в рот, вызывая у меня мурашки по коже и обжигающую волну возбуждения от данной игры и близости, стирающей границы личного пространства.  

 В эту минуту не было смущения, стыда или неловкости. Мрак  ничего не оставлял, кроме истинных желаний. Не было насмешливого, сдержанного Гладышева, не было меня, боящейся сделать что-то не так. Здесь и сейчас только  мужчина и женщина, погруженные в чувственный, примитивный мир прикосновений и зова тела. Мир, в котором нет места фальши и морали.  Животные инстинкты и неистовые желания  вышли на первый план, и мы им не сопротивлялись, продолжая игру.

Олег кормил меня, дразня и  мимолетно  лаская губы.  Все ощущалось иначе; вкус был ярче, приправленный  безумным возбуждением и диким влечением. По венам бежал огонь, голова кружилась от дезориентации и невероятных  эмоций. Между ног было горячо и влажно, хотя Гладышев больше не касался меня там, да и вообще нигде, кроме губ. Но его тихий смех, вкрадчивый шепот и горячее дыхание доводили меня до состояния ломки. Я едва не стонала, когда посасывала его пальцы. Радовало только то, что и Олегу  также хреново, как и мне. Это я поняла по обреченному смешку и тяжелому вздоху, после того, как он в очередной раз поцеловал меня, точнее попробовал на вкус мои губы, испачканные в меде.

-Какая же ты сладкая, Янка, - выдохнул почти со стоном и замолчал, словно побоялся сказать что-то лишнее, я же застыла в ожидании продолжения, но его не последовало. Вместо этого Олег поднялся из-за стола.