Страница 163 из 208
-Я старался быть ей именно другом, мы достаточно общались, - раздраженно парирует он в попытке оправдаться. Я улыбнулась и покачала головой. Гладышев оправдывается?! То ли еще будет.
-Не сомневаюсь, что много общались, но не о том, что болит и тревожит. Вряд ли она когда-нибудь признавалась тебе в своих слабостях, переживаниях и сомнениях.
Гладышев ухмыльнулся невесело, а я продолжила:
-Потому что перед тобой всегда нужно быть на коне, ведь ты сам такой; успешный, уверенный, несгибаемый. Но знаешь, как говорят? Дети никогда не слушаются взрослых, но всегда им подражают. Ты достойный пример для подражания, но ты не друг, потому что нет обратной связи. Очень не просто быть откровенным с человеком, который всегда в броне. Это взрослые люди понимают, что за ней что-то скрывается, а ребенок пока видит только авторитетного дядю, перед которым нужно выслуживаться,–высказалась я и со смешком подвела итог. - Не знаю, как донести свои мысли.
-У тебя все получилось, малыш. Я понял.- успокоил он меня и невесело улыбнувшись, спросил. - Для тебя я тоже «авторитетный дядя, перед которым нужно выслуживаться»?
-По временам, – призналась я с улыбкой и мягко попросила. - Просто будь хотя бы иногда более открытым с теми, кто тебя искренни любит. Особенно с дочерью. Мне кажется, отношения папы и дочки самые нежные, трогательные. Постарайся не просто интересоваться ее делами, а участвовать в них, вникать, но не нагло влезая, а создавая нужную атмосферу для доверия. Олеся не должна подстраиваться под тебя все время. Это ты должен быть более пластичным, чтобы с наименьшими потерями пережить этот непростой период. Начни сразу, как приедешь. Открыто поговори, признайся, что и тебе не просто. Позволь ей увидеть, что ты тоже человек, а не машина, которой все под силу.
-Я бы с радостью, но она уехала к матери, -сухо сообщил Олег. И вот тут я поняла, что все действительно плохо. Мне было известно, что у Олеси натянутые отношения с матерью, поэтому она всегда предпочитала общество отца. Причин я не знала, но видимо, достаточно веские. И сейчас новость меня поразила и в тоже время возмутила. Мне вдруг стало жаль эту девочку, которую словно мячик пинали из одного угла в другой. Поэтому, не разобравшись, я накинулась на Олега:
-Отправил ее к матери в воспитательных целях, чтобы знала, как себя вести?
-Нет, она сама изъявила желание.
-И ты, конечно же, пожелал ей доброго пути, врубив гордость и наверняка про себя думая «ну, ничего, прибежишь, когда мамаша устроит тебе сладкую жизнь», верно?- взорвалась я и по взгляду Гладышева поняла, что так оно и есть. Все что я смогла, это ошарашенно покачать головой.
-Ты поступаешь в точности, как моя мать! Это неправильно. Слишком жестоко пускать все на самотек, чтобы твоего ребенка учила жизнь. Зачем тогда ты нужен? Такими методами учатся детдомовцы, и как известно, мало, что доброго выходит. Зачем вообще тогда нужны родители, если жизнь научит?-возмущалась я.
-Ты права, я сам это все понимаю, просто вспылил и не знал, что делать.
-Ты должен был схватить ее и не отпускать. Потерпеть, заткнуть свою гордость и все остальное. Взрослый –ТЫ! Она маленькая девочка, которая ничего не знает в этой жизни! Вы же: ты и эта горе-мамаша толкаете ее в эту жизнь, отпинывая каждый раз от себя, когда девочка делает что-то вопреки вашим желаниям . А еще говорят, у детей потребительское отношение к родителям! Да что вы?! Если родители сами не хотят заниматься своими детьми, а хотят, чтобы те просто выполняли их указания, вот отсюда и идет потребительство!- я бушевала не в силах держать в себе все, что накопилось за время ссоры с матерью. Я столько об этом думала, что сейчас из меня лилось, как из рога изобилия.
-Не кипи, Чайка. Я сам все это понимаю. Давай, уже тему сменим. – устало отозвался Олег. И я знала, что понимает. Гладышев умный человек, но излишне требовательный, поэтому ему не просто подстраиваться и юлить, чтобы найти ключик к сердцу дочери, но ему придется это сделать. Таков родительский долг - сделать все, чтобы ребенок был счастливым, чтобы не наступил на кучу грабель и не расшиб лоб.
Мы замолчали и некоторое время просто лежали, понемногу успокаиваясь. Но все же я не могла не спросить:
-Поедешь к ней?
-После Нового года. Пусть успокоится и немножко все же прочувствует, как оно! – ответил он в своей излюбленной, занудной манере. Я засмеялась.
-Упрямец. Хотя ты тоже прав, иначе на шею сядет. Но смотри мне, я прослежу! – пригрозила я. Гладышев улыбнулся, и резко подхватив меня, усадил на себя верхом, отчего у меня перехватило дыхание. Сглатываю тяжело, утопая в его горящем взгляде.
-Янка, Яна, Яночка…- произнес он задумчиво, нежно скользя тыльной стороной кисти. Мои глаза защипало от слез, губы задрожали в попытки сдержать слезы от нахлынувших чувств. –Иногда я забываю, что тебе всего лишь восемнадцать. Ты еще такая юная, но столько всего знаешь. Моя умненькая девочка. Откуда в тебе столько мудрости? –прошептал, покрывая мое лицо поцелуями.
-Я быстро учусь и взрослею, -выдавила из себя, поскольку в горле стоял комок слез. Так тронула его нежность, что я растерялась.
-Ну, пока ты совсем не стала взрослой теткой, заказывай дедушке Морозу подарок. Что хочет девочка Яна? -чмокнув меня в кончик носа, отстранился он и откинулся на бортик ванны.
-Дедушка Мороз никогда не приносил, что Яночка хочет. А вот сейчас вроде возможности позволяют разгуляться на широкую ногу, но по-настоящему хочется, чтобы мама взяла да позвонила мне, – поделилась я своим сокровенным желанием. Олег нахмурился, поэтому я поспешила развеять гнетущую атмосферу.