Страница 103 из 208
-Что случилось?
Для меня этот вопрос стал пусковым крючком. Не сдерживаясь, плачу, мотая головой, хоть он ничего и не видит. Как не странно, Гладышев терпеливо ждет, ничего не говоря, не пытаясь успокоить или заткнуть. Просто ждет, пока я сама не выдавила из себя:
-Ничего.
-То есть это с «ничего» тебя так понесло?
-Не хочу об этом… говорить, - еле -еле выговариваю слова, всхлипывая и икая.
-А что ты хочешь? -мягко интересуется Олег.
-Кушать хочу, - отвечаю, надув губки, по голосу слышу, что Гладышев едва сдерживает улыбку.
-Кушать? –переспрашивает он ласково, отчего у меня в груди щемит и так спокойно на миг становится, что я не одна и обо мне есть кому позаботиться.
-Угу.
-Господи, Чайка, я с тобой поседею раньше времени.
-Ты все равно блонди, так что ниче страшного, - отмахнулась я, вытирая слезы.
- Не "ниче", а НИЧЕГО! Колхоз-деревня.
-Ой, не учи меня, а! Лучше покорми бедную девушку. Тоже мне интеллигент ! Сам-то откуда вылез, забыл? И туда же - в калашный ряд, - возмутилась я. Гладышев засмеялся и наверняка покачал головой, когда выдал мне эту заезженную фразу:
-Правду говорят, можно вывезти девушку из деревни, а вот деревню из девушки не вывести никогда.
-Ну, какая есть, – ответила я его же словами. Он усмехнулся и вдруг спросил:
-Успокоилась?
-Немного. –признаюсь тихо, тронутая его вниманием.
-Вот и правильно. Слезами горю не поможешь, ты же знаешь. Собирайся, я скоро подъеду.
-Хорошо. – отзываюсь покорно, слишком утомленная, чтобы спорить еще по этому поводу.
-Плакать не будешь? – задает он хитрый вопрос всех взрослых, когда они хотят заставить что-то делать ребенка.
-Не буду, - обещаю с улыбкой, как маленькая девочка.
- Умница. Я перезвоню, как подъеду.
-Окей.
Закончив разговор, я еще некоторое время продолжала лежать на кровати, обдумывая, что сказать Олегу при встрече, как вообще завести разговор о том, что мне негде жить? Как себя вести?
Эти вопросы вызывали тошноту и головную боль.
Не представляю я себе этого – просить мужика содержать меня. Вот не представляю и все! А ведь миллионы женщин так делают. И ничего-нормально. А мне почему тогда стыдно и тошно?
Телефонный звонок , извещающий, что Гладышев подъехал, положил конец траханью собственных мозгов. Сбросив вызов, подхватываю рюкзак и иду к Олегу. Я решила не отказываться от номера, кто знает, чем закончится этот вечер.
По мере приближения к машине Гладышева волнение нарастает. Не могу я оставаться спокойной, когда этот мужчина где-то рядом.
Дрожащей рукой открываю дверцу, и как всегда сердце падает куда-то вниз от одного его взгляда. Тяжело сглатываю и дышу, не могу надышаться им, пожираю глазами жадно, как оголодавшая. Он сегодня прям с иголочки, впрочем, как и всегда. Дизайнерский темно-синий костюм, рубашка кипельно –белая. Кажется, дотронешься и захрустит, золотые запонки, часы. Сажусь в машину и даже не шевелюсь, хотя хочется броситься на шею и целовать его до потери сознания, но я уже научена опытом. И правильно делаю, потому как Гладышев начинает именно с того, о чем я думаю.
-Курила. – даже не спрашивает, а сразу выносит вердикт, означающий - никаких поцелуев.
-Да, – дерзко подтверждаю и тут же запальчиво бросаю, - и буду!
-Правильно, принципы дороже здоровья, – сыронизировал он, заводя машину.
-И я еще думаю, почему я постоянно хочу тебя при встрече, - нагло заявляю, с улыбкой наблюдая, как его брови взлетают вверх и он с усмешкой косится на меня с таким видом « ну, еще бы девочка», на что я тут же добавляю елейным голоском, - прибить!
Но Гладышева такими методами не смутишь, он тут же находится с ответом.
- Потому, что ты кушать хочешь. А когда голоден, хочется «сожрать» любого.
- Я «сожрать» хочу исключительно тебя, - парирую язвительно, наслаждаясь нашей перепалкой, отвлекающей ото всех проблем и забот.
-Ну, я же вкусный, сама говорила. –подмигнул он мне, улыбнувшись. А у Яночки сердце биться перестало от этой улыбки хулиганистого мальчишки. Улыбаюсь в ответ, и наплевав на его проклятые правила, тянусь и нежно касаюсь губами его щеки. Как помешанная вдыхаю аромат его лосьона и едва ли сдерживаю стон.
-Соскучилась, -шепчу, целуя шею, чувствуя его дрожь.
-Возьми на заднем сидение конфеты, они, конечно, не такие вкусные, но иначе мы далеко не уедем, – хриплым голосом отзывается Гладышев.
-Ты же не любишь «прилюдных проявлений чувств», – подкалываю его, отстраняясь.
-Да кто тебя увидит из-под руля?!
Пока я достаю с заднего сидения какой –то фирменный пакет с коробкой конфет и думаю, что таких еще не видела, до меня не сразу доходит смысл слов Гладышева. Но тут, словно что-то щелкнуло, и дошло –таки до утки на третьи сутки. К щекам приливает краска стыда, становится невыносимо жарко от представившейся картины. И что самое странное, почему-то меня это возбуждает. Ну, как бы раньше я думала так: минет-это же фу. А сейчас мне даже любопытно. От этих мыслей краснею, как помидор. Чтобы как-то скрыть неловкость, ударяю Олега по плечу этой коробкой и возмущенно отчитываю:
-Пошляк! Как не стыдно вообще?!
И не давая ему время развить тему, так как уж очень она меня смущала, учитывая прошедшую ночь, спрашиваю с хитренькой улыбочкой:
-Это ты специально для меня конфетки купил, да?
-Нет, вспомнил, что валялись где-то здесь, - насмешливо сообщает он, но сразу же расплывается в улыбке.